Музыкальная радиоиндустрия в Испании не была бы такой, какой мы знаем ее сегодня, не будь Рафаэля Реверта. По професии он журналист и ведущий, но его сердце и душа принадлежат музыке. Он уроженец Мадрида, неопределенного года рождения – потому что, как свидетельствует Ж.-М. Жарр, «прочел Дракулу», поклонник Элвиса (присутствовал на его похоронах) и Литтл Ричарда, в 60х годах создал «Los 40 Principales» - изначально радиопрограмму, а затем радиохолдинг, а в 90х – радиостанцию «Cadena 100». Рафаэль Реверт стал свидетелем наиболее значимых событий мира музыки второй половины прошлого века. В 1981 году благодаря приглашению британской звукозаписывающей компании «Polydor» ему представилась редкая возможность отправиться в Китай, чтобы освещать для радиосети «Cadena Ser» и музыкального журнала «EI Gran» первый из двух концертов, которые в рамках своего тура Ж.-М. Жарр отыграл в пост-маоистском Китае.
Это была не единственная возможность воочию убедиться, что грандиозные концерты Жарра оставляют о себе незабываемые впечатления. Выступления в 1986 году в Хьюстоне и в 1988 году в Лондоне (районе Dockland) предоставили Реверту богатый материал в виде интересных событий, курьезных проишествий и музыкальных парадоксов, которых было предостаточно на этих незабываемых выступлениях.
Воспоминания и впечатления об этих концертах, особенно от пекинских 1981го года, актуальны и 30 лет спустя. Они позволяют развеять множество сомнений, которые образовались за все эти годы вокруг персоны Ж.-М. Жарра, а также делают достоянием широкой общественности удивительные и дотоле неизвестные факты об этих маленьких выступлениях. Представитель испанского интернет-сообщества «Fairlight Jarre», Виктор Магуеда, побеседовал с Рафаэлем.
Мы встретились в Позуэло. С первых мгновений встречи стало понятно, насколько превосходно эта живая легенда музыкальной журналистики знает среду, в которой он проработал всю жизнь. С этим знанием сравнимо разве что то участие, с которым он общается с собеседником, а также с каким старанием он пытается припомнить и не упустить ни одной детали обсуждаемого события.
FJ: Как у Вас получилось поехать в Китай? Ведь понятно, что вы – музыкальный журналист - уже были знакомы с творчеством Ж.-М. Жарра.
RR: Ж.-М. Жарр разослал приглашения звукозаписывающим компаниям в каждой стране. Со мной связались представители «Polydor» и предложили поехать в Китай вместе с Ж.-М. Жарром, где он собирался записывать живой альбом. Конечно же, мне очень сильно хотелось поехать, но я и малейшего представления не имел о том, каким в то время был Китай.
FJ: Ведь в 1981 году концерт в Китае освещал не только испанский журналист? В Китай в рамках маоистского тура отправилась целая группа репортеров, верно?
RR: Пригласили нескольких журналистов. Норвежца по имени Ханс, человека с голландской радиостанции, еще был писатель из Франции (прим. редактора: возможно, Жан Луи Ремиле), и мы все время держались вместе. Также с нами была группа французов и англичан – специалистов по звуку, осветителей, декораторов... И конечно, изумительная Шарлота Рэмплинг. Мы ее почти не видели, потому что журналистов и работников сцены разместили в 20 километрах от Пекина в отеле с очень коммунистическим названием, что-то типа «Дружбы народов». Все это время мы должны были находиться под присмотром. И это очевидно, ведь дело было в Китае эпохи Мао Цзедуна, 100%-ного радикального коммунизма, где к иностранцам относились подозрительно. Позже оказалось, что на каждом этаже «Дружбы» находилось примерно по 15 китайцев – носильщиков (давать чаевые им было запрещено). Вот в какое место мы попали. Представляете, мне рассказывали, что китайцы пугали нами своих детей. Они говорили: «Смотрите, смотрите, вот черти идут». И детишки испуганно глазели на нас. Чтобы выехать из отеля нужно было заказать такси. Таксопарк был под контролем. Ездить на автобусе запрещалось, потому что нельзя было проконтролировать, куда мне взбредет в голову поехать и никто не понимал ни единого моего слова. Иногда было непросто. Помню, как вся наша команда поехала в Шанхай, а мне нужно было возвращаться в Испанию, поэтому я остался, а со мной – сопровождающий. Он был расстроен тем, что ему нужно было находиться со мной, и сказал мне: «Какое счастье, что Вы наконец возвращаетесь в свою страну. С Вашим отъездом у меня убавится проблем». Все было под пристальным наблюдением. Я купил испано-китайский словарь, подошел к девушке, дружески поприветствовал ее и, объясняясь при помощи словаря, предложил выпить по чашке чая. Не успел я и двух слов сказать, как появились 2 парня, одетые в гражданское. Они вплотную подошли к девушке и попросили ее уйти. И каждый раз, когда я пытался заговорить с местным жителем, 2 парня оказывались рядом и отпугивали его.
Передставляете, тогда мы не знали, что такое жареная утка или утка по-пекински, но у французского журналиста из нашей группы с собой был ресторанный гид Мишлен, и он знал о заведениях с подобной кухней. Поэтому мы взяли такси и, с трудом объясняясь с водителем, добрались-таки до места. Где-то в 12 по полудни мы приехали в совершенно пустой ресторан. Однако нам дали понять, что поесть здесь нам не удастся, потому что все столики забронированы. Мы спросили: «Может быть, вечером?» На что нам ответили: «Нет, все забронировано». В Китае нельзя было увильнуть от запланированной программы. По плану группа должна была ездить туда-то и туда-то, не уклоняясь от намеченного графика. Спустя два дня после приезда мы должны были ехать в колхоз, где нам собирались демонстрировать достижения в области социологии. Но мы поймали гида и сказали, что хотим жареной утки, описав ему неудачу в ресторане. На что он ответил «нет, это невозможно». Тогда мы наотрез отказались ехать в колхоз и в конце концов нашли ресторан с уткой по-пекински, и наелись до отвала - было потрясающе вкусно!
А однажды мы отправились на Великую Китайскую Стену...Очень рано встали, ехали 2 часа на автобусе и к обеду все были страшно голодны. Гид принес еду в картонных коробках: яблоко, сэндвичи с сыром и ветчиной, бутылка воды...А неподалеку восхитительно пахло китайской едой, просто бесподобно. И снова мы попросили гида обедать там, в том ресторане, но он ответил: «невозможно, невозможно». Французам и англичанам как всегда полагаются только маленькие картонные коробки. Но я направился в ресторан, зашел внутрь. Меня спросили, из какой я группы. Улыбнувшись, я ответил, что из группы Ж.-М. Жарра, на что получил отказ и был вынужден покинуть ресторан. Затем я увидел приближающуюся группу американцев, затесался между ними и все-таки пробрался внутрь. Когда я вернулся к группе и рассказал гиду, где обедал, тот сильно рассердился. Но несмотря ни на что, это была замечательная поездка за тем лишь исключением, что мы не могли поговорить с местными жителями, распросить их о том, как им живется в Китае... Но время мы провели отлично.
FJ: Когда вы общались с Жарром?
PR: Мы были на репетициях первого концерта, а на следующий день с Жарром и его женой поехали в Запретный Город. У меня даже есть видео-запись (на Кодаке Super 8). Надеюсь, однажды я покажу ее Вам. Тогда я мало знал Жарра, кроме того каждый день был полностью распланирован и общаться было некогда. Я всегда видел его за работой, серьезного и сосредоточенного. И тогда в Китае, за исключением поездки в Запретный Город и тех репетиций, у меня почти не было возможности пообщаться с ним. Замечу, что это первый западный музыкант, выступавший в Китае.
FJ: Вы только что сказали, что в посетили репетицию концерта в Китае. А был ли там Жарр?
RR: Да, это был первый репитиционный день, Жарр трудился со своей командой около трех часов. Это была только музыкальная репитиция, потому что дело было утром. Не знаю, делали ли они «прогонку» лазерного шоу вечером.
FJ: Вы сказали, что не продолжили тур вместе с командой Жарра в Шанхае, то есть Вы побывали на двух концертах в Пекине (21 и 22 октября, 1981).
RR: Первый концерт я буду помнить всегда. Тогда выступала только группа. Конечно, легко было понять, что это не жарровская музыка, но только не китайцам, которые о его музыке и представления не имели. Примерно полчаса я снимал на камеру (кодак Super 8) и вдруг заметил, что зрители встают и покидают зал. Я не понял, что произошло, и последовал вместе с камерой за ними. Люди выходили на площадь, полную автобусов, так как зал находился за пределами города. Очевидно, они собирались домой, ведь, может быть, им не понравилось выступление (прим.ред.: так же, возможно, они старались успеть на последний автобус, потому что концерт начался очень поздно). Затем появился человек с мегафоном и криками и, как мне показалось, угрозами заставил людей покинуть автобусы и вернуться в зал.
На следующий день во время второго концерта ничего подобного не произошло. Жан-Мишель играл с китайским оркестром, это было восхитительно и более понятно местному населению. Пришедшим нравилось, они наслаждались каждой минутой концерта и не собирались расходиться. Возможно, дело было именно в людях. Наслаждался концертом и Жан-Мишель. Так же, как и накануне, он стоял к публике спиной, а лицом - к большой клавиатуре, поэтому не заметил, как люди уходили во время первого выступления. И хотя с тех пор мы много раз с ним беседовали, мы никогда не касались этой темы, так как ситуация действительно была несколько непонятной и щекотливой.
FJ: Известно, что на первом концерте присутствовали в основном военные. Вы обратили на это внимание?
RR: Да, там были военные люди. Но выделить их из толпы было непросто, так как многие из присутствоваших на концерте были одеты в синее и зеленое. Поэтому сложно было распознать, кто есть кто: кто гражданский человек, а кто военный.
FJ: Где же находились во время концертов вы-журналисты?
RR: Лично я передвигался по всему залу. У нас были свои места, но поскольку никто мне и слова не сказал, я принес собой камеру, и снимал концерт с разных точек. Тогда я едва мог усидеть на месте, по правде говоря, я вообще редко сижу на концертах. Сейчас да, но тогда я всегда был в эпицентре слухов, наблюдал за людьми, за тем, что происходит за сценой, наслаждался и развлекался. Кстати, на тех двух концертах я израсходовал несколько пленок (8 или 10). Получился примерно 2х часовой фильм, материал я сохранил у себя, так как в то время работал в журнале и вел передачу на радиостанции.
FJ: Помните ли вы, какая музыка звучала на этих двух концертах?
RR: Точно не помню, но во второй день выступление проходило совместно с оркестром и играли музыканты из Китая. А вот в первый день играла только команда Жарра. На втором концерте музыка была другой, с утра Жарр репетировал с оркестром.
FJ: А как же коронный номер Жарра “Oxygene IV” - скажите, был ли он включен в программу?
RR: Сейчас уже не помню, но думаю, что да. Мне нужно свериться с колонкой, которую я вел тогда в “The Great Musical”, возможно даже там есть что-то о концертном репертуаре, я уделил этому вопросу особое внимание. Помню, что в программе были 1 и 2 части из “Oxygene”.
FJ: А помните, сколько длились выступления?
RR: Первое часа полтора. А второе не меньше двух.
FJ: Есть аудиозапись второго концерта, транслировавшаяся на «Радио Пекин» - в дополнение к Вашим материалам. Но также должна быть еще и телевизионная запись для показа на китайском телевидении, которой и след пропал. Можете ли Вы подтвердить, что концерт транслировался по телевидению?
RR: Нет, телевидения там не было. Да, были камеры – одна или две. Но запись концерта не производилась. Я также помню, что тогда вещание в Китае длилось часа 2 или 3 в сутки и исключительно о том, что Китай - самая лучшая, могущественная и прекрасная держава. Полагаю, у них не было времени на то, чтобы показывать концерт. Они сделали запись второго концерта, потому что в нем принимал участие китайский оркестр. Но специальной аппаратуры не было, я ходил по всему залу, и не увидел ни одной камеры, которая бы снимала концерт для последующего вещания.
FJ: Каково было Ваше впечатление от увиденного шоу?
RR: Я впервые видел живое выступление Жарра и был совершенно поражен. Я был знаком с музыкой того времени – от “The Rolling Stones” до “The Beatles”. Но меня поразило абсолютно все: и музыкальные пассажи, и световые эффекты. Мне очень понравилось. Это было новаторство чистой воды. Не похожее ни на что известное. Скажем так, музыка – это дело вкуса, а вот первоклассно проделанную работу оценит каждый. Жарр всегда актуален, потому что он уникален. Поэтому-то он так тщательно относится к собственным выступлениям. Я еще не встречал такого человека, который бы к каждому концерту относился с подобным вниманием и превращал его в яркое запоминающееся событие. Он всегда организует ошеломляющие шоу. Хотя концерт в Китае был скромным по сравнению с выступлениями в Хьюстоне или Лондоне. Когда я спрашиваю себя, какие концерты мне запомнились, то всегда отчвечаю – концерты Жана-Мишеля Жарра. Потому что, концерты других исполнителей бывают в чем-то схожи – спецэффектами или звучанием, например, «Pink Floyd» и «Queen».
FJ: Во время этого сказочного тура Жан-Мишель представил инструмент, который спустя некоторое время стал незаменимой частью выступлений и визитной карточкой музыканта: лазерную арфу. Помните ли Вы ее на концерте в Китае?
RR: Я прекрасно ее помню. И звучала она бесподобно. Мне лично она нравилась всегда. С удовольствием наблюдал за волшебством Жарра и удивлялся, как он это делает?
FJ: Поскольку Жарр был первым западным исполнителем, выступавшим в коммунистическом Китае, концерт произвел сильный резонанс среди населения.
RR: Никто не сможет ответить на этот вопрос. Ведь ни один из нас не мог поговорить с местным населением. И хотя первый день – не показатель, а во второй в зале было оживленно и зрители весилились, у всех было одно и то же выражение лица. На следующий день после выступлений, прочесть что-либо в газетах было невозможно, ведь в Китае не издавалось газет на английском. Сейчас – да, но тогда газет на английском языке нельзя было достать ни за какие деньги. Я купил кучу марок и традиционный в Китае синий тулуп из овечьей или еще какой шерсти – кто знает. И я до сих пор ношу его, потому что в нем даже в лютый мороз необычайно жарко. Тогда сложно было понять, какое впечатление мы произвели на жителей. А потом мы уехали из Китая, так никогда и не узнав, понравились ли мы им или нет.
FJ: А после концерта была вечеринка – за кулисами или в другом месте?
RR: Никакой вечеринки не было. После концерта мы, журналисты, вчетвером грузились в автобус и ехали в отель. Оно и понятно, ведь мы не входили в команду Жарра, у нас не было возможности спросить у Жана-Мишеля о его впечатлениях или об обстановке на улицах.
FJ: Если желаете, я покажу Вам несколько снимков, сделанных во время тех концертов, а Вы их прокомментируете.
RR: Это фотографии со второго выступления, потому что в первый день таких проекций – «Франция/ Китай» - не было.
Да! На втором концерте в отличие от первого была переводчица. Жарр обращался к публике, и она переводила для зрителей, чтобы те лучше понимали происходящее.
А это как раз тот день, когда мы выбрались пофотографироваться в Запретный Город. Кстати, на обеих фотографиях одно и то же здание, снятое с разных ракурсов.
Я привез с собой эти маленькие симпатичные стикеры, наклеил их на сумки. Возможно, они и до сих пор на том обшитом металлом чемодане, который я всегда брал с собой в дорогу. Он весь был обклеен наклейками с разных концертов, с разных точек земного шара. Некоторые из них терялись, тогда их место занимали другие.
Свидание в Хьюстоне
FJ: Давайте оставим тот таинственный тур 1981 года и обратимся к другому, на котором Вы также присутствовали, и который Жарр считает, возможно, самым известным и узнаваемым. Я имею ввиду концерт в Хьюстоне, 5 апреля 1986 года.
RR: И снова я был там по приглашению от “Polydor”. На мой взгляд, это самое зрелищное выступление из всех, что я видел. Не знаю, можно ли сравнивать его с лондонским концертом, каждое из этих событий примечательно по-своему. Я прибыл в Хьюстон за пару дней до концерта. Накануне прошла пресс-конференция – Жан-Мишель Жарр, пять или шесть журналистов, получасовая беседа – и больше мы его не видели, потому что он был весь поглощен работой. Выступление шокировало американцев, все пребывали в изумлении. Люди вокруг меня были поражены, стояли, разинув рты. Действие происходило на открытом воздухе в городском парке, мы находились на расстоянии мили от сцены, но какой был звук!.. и еще проекции на городские небоскребы, которые располагались в двух милях от нас.
FJ: Возможно Вы видели то, что случилось как раз перед концертом. Я имею ввиду пробки, которые парализовали город за несколько часов до фестиваля.
RR: Да, да. Нас предупредили об этом заранее, поэтому мы прибыли на место задолго до начала концерта. Мы знали, что будут страшные пробки.
FJ: Когда речь заходит о концерте в Хьюстоне и о многих других, то сам собой напрашивается вопрос в отношении Жарра: выступление под фонограмму. Ваши впечатления от звука на концерте в Хьюстоне, ведь это была запись?
RR: А я и не заметил, что это была запись. Если говорить о реакции публики, то результат был просто охренительный. Мне не важно была ли это запись или нет..... Я пришел посмотреть на шоу света и звука и больше меня ничего не волновало. Даже если речь заходит о концертах Мадонны, и кто-то говорит: «Глядите, да она же поет не вживую». Да, это так, но она выкладывается по полной - в вихре танца, прыжках - и какого черта вы хотите, чтобы она еще и пела, задыхаясь? Я уверен, что если артист выступает не вживую, то это не просто так. И звуком он жертвует ради шоу, которое будет иметь успех у зрителей и будет исполнено лучше под фонограмму. Другое дело «фанера» ради «фанеры», это, и на мой взгляд, совершенно неприемлемо.
Пункт назначения - Docklands
FJ: Двумя годами позже Жарр прибывает в Лондон с первоначальным намерением дать один грандиозный концерт в Docklands. Позже из-за бюрократических сложностей вместо одного большого состоялось два небольших шоу. Кроме того местная комиссия настояла на переносе дат с сентября на октябрь. Возможно, из-за этого концерты получились слегка смазанными.
RR: Ничего не могу сказать по этому поводу. Я был на первом концерте и получил массу впечатлений. Шел проливной дождь. Я обул непромокаемые ботинки, и все же намочил ноги, но это не испортило мне настроения. Кроме того, если все кругом мокрые, то на себя не обращаешь внимания. Припоминаю, что сцена была похожа на огромную украшенную плавучую платформу, по другую сторону которой были мы.
FJ: Удалось ли Вам тогда пообщаться с Жарром?
RR: Нет, в Лондоне я не разговаривал ни с ним, ни с Марвином (прим.ред.: Хэнк Марвин – член группы “The Shadows”). Хотя в ресторане на побережье прошло мероприятие для прессы, где можно было поесть и пообщаться. И Жарр там был.
Испания 1983
FJ: Как странно, ведь Вы уже были знакомы с Жаном-Мишелем.
RR: Да, я встречался с ним 10 или 12 раз, не только на пресс-акциях. Я очень хорошо говорю по-французски, ведь я учитель французского, и мы с ним о многом беседовали. И я задал себе вопрос, почему бы не попробовать устроить подобное шоу в Испании. Пару лет спустя после выступлений в Китае, Жарр отправился в Испанию, где мы пытались организовать серию концертов. Он хотел устроить что-нибудь в Мадриде, Севилье… И мы досконально изучали всё, что в этом плане может предоставить нам Мадрид, разговаривали с влиятельными людьми, рассматривали подходящие для выступлений площадки…
FJ: Где предполагалось проводить концерт?
RR: Я остановил свой выбор на Ла Кастельяна (La Castellana – самая длинная и самая широкая улица в Испании) – месте, которое некоторое время назад посетил Папа Римский. Также мы думали об отличной арене Бернабеу (Bernabeu – футбольный клуб). Но на своем пути мы встретили уйму препятствий, городские чиновники, а затем и мэр Испании хотели избежать многочисленных сложностей. Тем не менее на протяжении года мы вели переговоры, 3 или 4 раза в Испанию приезжал Жан-Мишель, но все безуспешно. В конце концов он собирался прощупать почву в Севилье (Sevilla – город на юге Испании) и Сантьяго де Компостела (Santiago de Compostela – столица испанского автономного сообщества Галисия), ему приглянулись собор и площадь Plaza del Obradoiro. Но дальше Мадрида продвинуться мы так и не смогли.
Европа в Концерте. 1993 г.
FJ: Думаю, вы хорошо помните 1993 год, испанский тур «Европа в Концерте». Собирались ли вы на концерт в Мадриде, который отменили из-за дождя?
RR: Жарр постоянно твердил, что хочет организовать шоу в Мадриде, и, конечно, я безумно хотел попасть туда. Причин тому бесконечно много: я сам родом из Мадрида, многое в моей жизни связано с этим городом и т.д. И да, я был одним из тех, кто остался без концерта. И мне очень жаль, потому что я пригласил туда многих своих друзей и членов семьи, чтобы похвастаться, дружбой с артистом (смеется).
Жарр сегодня
FJ: Вы так много знаете о Жарре, так много общались с ним, что легко можете сравнить ТОГО Жарра и нынешнего. Как он изменился?
RR: Должен отметить, что я не знаю сегодняшнего Жарра, потому что вот уже многие годы ничего о нем не слышал. И, насколько я помню, за пятилетний период с 1992 по 1997 год Жарр выпустил лишь один альбом.
FJ: Понятно. Радиостанция «Cadena 100» предоставляла много эфирного времени Жарру...
RR: Да, он был моим другом, и мы хорошо к нему относились (смеется). Но как я уже говорил, в 1997 году мы перешли на цифровое вещание через локальную сеть (Campus Party), и я полностью потерял связь с Жарром. Не все компании были готовы к переходу на цифровое вещание, потому что с его помощью также можно было распространять альбомы через интернет, и это стало их роковой ошибкой. Компании были совершенно неправы и расплачиваются за это. Они много потеряли, потому что не поняли, чем в интернете занимаюсь я. Итак, с 1997 года я начал работать в сети, а музыки Жарра в интернете не было. В своей работе всегда нужно быть дальновидным.
FJ: Вы знаете Жарра настолько хорошо, что можете дать ему исчерпывающую характеристику и выделить некоторые его особенности.
RR: Он перфекционист по жизни. Вечно занят бесконечными репетициями, повторением одних и тех же фрагментов по тысяче раз - крошечных элементов шоу, которые увидеть или услышать может только он сам. И так он работает над каждым эпизодом. Мне нравятся такие исполнители. На мой взгляд, Жарр – это абсолютнейший максимум из тех, кого я знаю, потому что он делает совершенно уникальные вещи, которые требуют большой работы и тщательной подготовки.
FJ: Не могу закончить интервью, не коснувшись в нашей беседе ключевой персоны в карьере Жарра, человека, который, к сожалению, ушел из жизни несколько месяцев назад: это французский продюссер Фрэнсис Дрейфус.
RR: Несомненно! Он всегда был рядом с Жарром. Был его наставником и другом. И должен был бы прожить лет 80 как минимум. Он был музыкальным редактором, и о музыке я узнавал из его публикаций. Мы познакомились на международной ярмарке MIDEM. Я посещал эту выставку каждый год в течение 25 лет. Там всегда можно было почерпнуть что-то новое, но потом качественная составляющая выставки упала. Фрэнсис был прекрасным человеком, очень умным, очень вежливым и очень приятным. Я много общался с ним и очень уважал его. Он один знал все скелеты в шкафу Жарра (смеется).
FJ: Скажите, собираетесь ли снова встретиться с Жарром?
RR: Я не знаю, но было бы здорово. Возможно, однажды я приду на его концерт во Франции или Испании.....и загляну к нему –приятная будет встреча.
FJ: Но он выступал в Сантьяго де Компостела в прошлом июле...
RR: Да, но в тот момент я был в отпуске в Чипионе (место в Испании) и не мог прийти на концерт.
JEANMICHELJARRE.ES благодарит Рафаэля Реверта за то, что он уделил время для этого интервью.
Литературный перевод Марии Астаниной.
Сообщения
