Шарлотта и Жан-Мишель Жарр женятся спустя три года после их первой встречи в Раматюэле. «Я был очарован этой актрисой, - говорит Жан-Мишель, - и я влюбился без памяти в эту женщину».
Эта фотография, превосходно сделанная в стиле ретро, будет самой красивой памятной фотографией в семейном альбоме Шарлотты Ремплинг и Жан-Мишеля Жарра. Неприступная англичанка-красавица станет женой талантливого автора альбома «Oxygène» в субботу, 7 октября, в мэрии Круасси-на-Сене. На свадьбу приглашены, во-первых, 5-летний Барнабе, сын Шарлотты, 1,5-годовалый Давид, сын Шарлотты и Жан-Мишеля и 6-летняя Эмили, дочь Жан-Мишеля. Во-вторых, отец Шарлотты, завоевавший золотую медаль на Олимпийских играх в Берлине в 1936 году и ее мама, а также остальные члены семьи со стороны невесты. Кроме этого, будут присутствовать лучшие друзья пары: Эдвиж Фёйер, Симона Синьоре, Дирк Богард, Жак-Анри Лартиг и Бернар Лефор, директор Государственной парижской оперы. Жених, который сейчас заканчивает работу над вторым альбомом «Equinoxe», приедет в мэрию прямо из звукозаписывающей студии, где он работает по ночам. «Брак для нас, - говорят и Шарлотта и Жан-Мишель Жарр, - это одновременно и традиционная процедура и праздник, после всех наших проблем с разводом».
Он сделал революцию во французской музыке.
Но, это не мешает ему быть влюбленным…
Он произвел революцию во французской музыке. Это более, чем просто событие. Можно даже говорить о большой премьере. Человек, стоящий у истоков этого большого успеха – Жан-Мишель Жарр. Он показал себя сначала у Кристофа, потом, у Патрика Жюве, для которого он написал слова для его двух последних альбомов. Но, сейчас, он прежде всего, олицетворяет «Кислород»: его первый альбом, записанный на грампластинке с частотой обращения 33 об/мин., - результат многих месяцев работы, получился успешным. Более 1,5 млн. копий, проданных в Европе. Номер 1 продаж во Франции, номер 1 английского хит-парада – это многое значит. Там, Жан-Мишель заслужил похвалу от британской прессы и в настоящее время у Жан-Мишеля уже 7 золотых дисков, только за «Кислород». До этого славного восхождения на музыкальный Олимп, произошло много других вещей. В 5 лет, Жан-Мишель (дата рождения – 24 августа 1948 года) учится играть на пианино в своем родном Лионе. В дальнейшем, к 60-м годам Жан-Мишель, под влиянием британской музыки, начинает играть на гитаре, что не мешает ему блестяще учиться. В 16 лет он становится бакалавром. В 1971 году он выступал в Государственной парижской опере. Электронная музыка звучала в стенах оперы в первый раз. Потом, он начинает интересоваться написанием музыки к фильмам. Сейчас Жан-Мишель уже готовит свой следующий альбом. Помимо этой впечатляющей творческой жизни, у Жан-Мишеля есть и семейная жизнь, о которой мало что известно. О своей любви к актрисе Шарлотте Ремплинг он говорит журналистам неохотно. Но, главное, что мы от него ждем, это музыка, хорошая музыка, которую он всегда писал.
Свершилось! Француз, который не напевает полушепотом в микрофон, приводя в волнение вашу маму.
Жан-Мишель Жарр – возлюбленный актрисы Шарлотты Ремплинг. Это больше, чем мимолетное увлечение – они надеются пожениться в конце года.
«Мы встретились на юге Франции, говорит он. – Она очень хороший человек, наши взаимоотношения очень серьезные».
Если бы Жан-Мишель пел, то он, скорее всего, был бы в классе Дэвида Соула. Однако, он выбрал относительно непонятный способ сочинения музыки. «Oxygène» был на вершине французских чартов в течение 5 месяцев, и альбом и сингл очень популярны здесь, и эпопея была гарантирована на американских радиостанциях. Звуки напоминают успешные «Трубчатые колокольчики» Майка Олдфилда.
«Я не думаю, что я французский Майк Олдфилд. Он использовал традиционные акустические инструменты, - говорит Жан-Мишель. - Мне нравятся «Трубчатые колокольчики», но я не знаком с его последующими работами».
«Мне кажется, что композиторы должны создавать музыку для настоящего, работать над тем, что отражает наше время. Я назвал свой альбом «Кислород», потому что воздух – это необходимость, и я надеюсь, что подобно воздуху моя музыка – основная потребность, оцененная людьми всех возрастов».
«Некоторые люди боятся электронной музыки. У некоторых композиторов звучание получается холодным и безжизненным. Они не осознают, что вы можете почувствовать романтику дующего ветра. Также как скрипач использует струны, чтобы извлечь звук, так и вы можете использовать для этого электронную музыку».
«В настоящей момент я не думаю, что существуют школы, где бы учили, как создавать музыку на синтезаторе. Приходится обучаться самому и преодолевать появляющиеся при обучении трудности. Если мне нужен какой-нибудь специальный эффект, мне приходится использовать какое-нибудь специальное музыкальное оборудование».
Жан-Мишелю 29 лет и он происходит из музыкальной семьи. Его отец написал «Тему Лары» из фильма «Доктор Живаго», которая была удостоена «Оскара», и, не говоря уже о классическом музыкальном образовании, Жан-Мишель играл рок и много экспериментировал.
«В 19 веке композиторы могли бы быть вдохновлены на создание музыкального произведения, прочитав какую-нибудь книгу. Но, то, что на меня повлияло, так это фильмы, – говорит он. – Мне нравится фильм Кубрика «2001». Он смог романтично отобразить чувства электронной эпохи. Я видел «Кинг Конга», но он не особо меня впечатлил. Но, мне понравилось появление Шарлотты в римейке «Прощай, моя красавица».
«Я расслабляюсь, когда смотрю видео, и я хочу заняться производством музыкального видео. Я верю, что за ним будущее. Я также пишу книгу, где изложу свои мысли о музыке».
«Кислород» потребовал одного года, чтобы его сочинить, и четыре месяца, что бы его записать. Жан-Мишель заперся в своей парижской студии звукозаписи. Он уже работает над следующим альбомом, запись которого тоже займет четыре месяца.
«Я хочу выпустить пять альбомов, – говорит он. – Я хочу, что бы они были как сюита, чтобы люди смогли проследить за музыкальным замыслом».
«Некоторых музыкантов не интересует, если большинство людей не ценят их музыку. Они говорят, что их не тревожит, если она выше их понимания. Но я верю, что искусство может быть коммерчески успешным, если оно делается правильно».
«Мне было очень приятно, как рекламировался альбом «Oxygène», его реклама не была преувеличена. Я сотрудничаю с небольшой звукозаписывающей компанией «Disques Motors» из Франции. Её аналогом здесь является «Virgin».
«Для меня роль музыканта состоит в том, чтобы проникнуть в мысли и чувства какого-либо человека извне. Во Франции есть такое понимание вещей, что музыканты не должны зарабатывать деньги, они должны голодать в течение многих лет на чердаках. Но, мы все имеем право зарабатывать деньги, если мы работаем много».
«Я работаю во Франции, потому что я француз и сейчас я нахожу Лондон немного угнетающим. Это не стимулирует на создание музыки, но ситуация изменится.
Что касается состояния французской музыкальной индустрии? Говоря метафорически, мы все похожи на группу этаких проныр среднего возраста с большими подбородками».
«Это правда. Пение романтических песен – это не единственное, чем занимаются в Британии, поэтому французы извлекают из этого выгоду. Вы лидируете в области музыки, поэтому во Франции возникает ощущение, что мы вам подражаем. В лучшем случае, у Франции такое чувство, как будто мы создаем отличные копии вашей музыки».
«Я думаю, что скоро Британия будет вновь великой в других областях. У вас есть нефть в Северном море, которая даст вам много рыночной власти.
И Британия была первой в молодежной революции. Впервые, правительству показали, что с молодыми людьми считаются в обществе, к ним не стоит относиться пренебрежительно. Часто я думаю, что британцы – фаталисты. Когда один панк плюет на другого панка, я думаю, что это отражает отношение всей нации, говорит о том, что страна сыта этим всем по горло».
«Мне кажется, что это дает повод молодым людям показать, что именно с обществом не так. Наша возрастная группа воспитает очень хорошее общество, потому что мы намного больше знаем и уделяем внимания проблемам мира».
Следующим летом Жан-Мишель должен отправиться в турне по Великобритании.
«Я хочу подождать, пока не выйдет второй альбом, чтобы у меня был образец, в каком направлении работать дальше, – говорит он, – Я хотел бы дать концерт в Альберт Холле, чтобы соединить сценическое искусство с моим представлением».
«Я думаю, что Кит Эмерсон скопировал один из моих проектов, когда он «подвис» со своим пианино. Подобные вещи удивляют слушателей, но они должны быть сделаны со вкусом».
Иногда нет ничего странного, иметь знаменитого отца, вам это скажут все сыновья. Все, но не Жан-Мишель Жарр, сын Мориса Жарра, который сочиняет музыку к 6 фильмам в год на протяжении 20 лет в Голливуде, там, где он познал славу и успех: «Лоуренс Аравийский» и «Доктор Живаго». Его сын, 29-летний Жан-Мишель, недавно выпустил свой дебютный и имевший оглушительный успех альбом «Oxygène» («Кислород»), который оказался в лидерах хит-парадов Европы и США, и уже трижды стал золотым. Жан-Мишель Жарр, имеющий степень бакалавра в 16 лет и лиценциата естественных и точных наук, параллельно с изучением литературы продолжал посещать занятия по музыке в Консерватории Парижа. Затем, он примкнул к Группе музыкальных исследований под руководством Пьера Шаффера. Здесь он открыл для себя помимо традиционной гаммы звуков и те звуки, которые образуют наше слуховое восприятие мира, основу конкретной музыки. Он был одним из первых в Европе, кто начал использовать синтезатор, эту странную электронную машину, которая воспроизводит и трансформирует звуки. Но, оказался в тупике. «Oxygène» - это больше, чем название, это – программа. «Я хочу, чтобы моя музыка была глотком свежего воздуха. Я обращаюсь к чувствительности слушателя. Я не хочу создавать музыку, которую слушают один раз». В чем его музыка очень похожа на музыку его отца. «Мои родители развелись, когда мне было 5 лет. Мой отец переехал в Голливуд и я видел его раз в два года. Мы регулярно видимся, наши отношения безупречны, но это дружеские отношения, а не отношения отца и сына». Тот тип отношений, который Жан-Мишель намерен построить в будущем со своим 2-х месячным сыном (от Шарлотты Ремплинг) Дэвидом. Все трое: Жан-Мишель, Шарлотта и Дэвид сейчас живут в Париже. Дэвид открывает для себя мир. Шарлотта решила взять перерыв в съемках после фильма «Сиреневое такси», где у нее была главная женская роль, а Жан-Мишель, конечно, работает над своим вторым альбомом, который выйдет в сентябре в достаточно необычном варианте: диск будет продаваться с видеокассетой, на которой записан фильм Жарра, представляющий собой видеоверсию музыки. Видео и звук. Как отец.
Агата Годар (Agathe Godard)
Мудрые рассуждения Маэстро электронной музыки о современном обществе: «В мире сплошь из кошек и собак, труднее стать кенгуру...»
Бен Маршал: Ваш отец - Морис Жарр - был композитором, а мать - Франс Жарр - погибала в нацистских концентрационных лагерях. Как это повлияло на Вас?
Жан Мишель Жарр: По-настоящему я плохо знал своего отца, потому что мои родители развелись, когда я был еще совсем ребенком. Зато моя мать оказала на меня сильное влияние. Она принимала активное участие во Французском Сопротивлении. Думаю, она воспитала во мне чувство толерантности и верность своим убеждениям. Когда я был маленьким да и после, когда стал подростком, а затем – юношей, во Франции царила атмосфера ненависти к Германии. Моя мать учила меня различать нацистов и немцев. Она учила меня не путать идеи и людей.
Б.М.: Дэвид Стабс недавно написал написал книгу «Страх музыки», в которой он попытался объяснить, почему люди так критичны по отношению к авангардной музыке и в то же время гораздо лояльней относятся, скажем, к экспериментальной живописи. Поскольку Вы работали со Штокхаузеном (немецкий композитор, дирижер, музыковед и педагог – прим. переводчика), как Вы думаете, почему так происходит?
ЖМЖ: Причин миллион. Зачастую то, что изначально считалось авангардом, становилось классикой через 30-40 лет. Стравинский был авангардным композитором, теперь он – классик. Но, похоже, Штокхаузен каким-то образом продолжает оставаться авангардистом. По моему пониманию это от того, что он подходит к музыке с исключительно разумной точки зрения. Картины Пикассо не были порождением разума в чистом виде. Они в значительной степени являлись частью живого мира. Но вот в чем важность. Трудам Штокхаузена не стать классикой в том виде, каким стало творчество Пикассо, но его техники, а также новаторские идеи, автором которых является он сам и другие представители его поколения, стали хрестоматийным рабочим пособием для музыкантов. Последующие поколения применили эти теории для создания произведений более музыкальных в нашем понимании. Я никогда не буду сравнивать себя с этими новаторами, но их теории повлияли на меня. А также на “The Beatles”, “Pink Floyd”, “Chemical Brothers”, “Daft Punks”. Все мы сильно обязаны этому наследию.
Б.М.: Тогда, в конце 60х, для того, чтобы работать с синтезатором требовалась в буквальном смысле слова лицензия MIT (лицензия Массачусетского Технологического Института для использования в сфере научных разработок – прим. переводчика). Сейчас же любой подросток с помощью приложения для создания музыки Garage Band может запросто сочинять электронную музыку. Раздражает ли вас это?
ЖМЖ: Этот вопрос о различии поколений можно обсуждать бесконечно. Так ли легко молодежи делать то, что мне в свое время давалось большим трудом? Мне кажется, вопрос не в том, насколько это сложно было делать раньше, а в том, что теперь появилась база - границы и законы. Их необходимо соблюдать, зато в их рамках мы безгранично свободны. Суть в том, что эти инструменты позволяют нам выбирать почти что из бесчисленного множества вариантов. А еще они используются во всем мире – с точки зрения пользователя с ними легче работать, но есть и сложность: на удивление все выбирают одни и те же варианты из массы возможных. Глобализация захватила и творчество.
Б.М.: Да, согласно современной теории эволюции наиболее заметный скачок в развитии происходит в том случае, если индивид существует в относительной изоляции. Именно поэтому дикая жизнь в Австралии…
ЖМЖ: Именно. В мире сплошь из кошек и собак, труднее стать кенгуру.
Б.М.: Как думаете, ваши лазерные шоу когда-нибудь отодвигали музыку на второй план?
ЖМЖ: Конечно, нет. Мне как раз кажется, что они дополняют музыкальный ряд. Стоящий за ноутбуком человек не слишком привлекателен. Думаю, что от живого выступления люди ожидают чего-то большего.
Б.М.: Появлялась ли у Вас когда-нибудь идея об аскетичном акустическом туре?
ЖМЖ: Ха-ха. Ведь это как раз сродни тому, что я делаю. Множество «наворотов», которые требовали отдельной подготовки, сейчас исполнять проще простого. И выступления от этого становятся более камерными. Правда стоит отметить, что некоторые из Ваших читателей не согласятся со словом «камерный» по отношению к комплексу O2 Arena (концертная площадка в Лондоне, рассчитанная на 20 тысяч зрителей – прим. переводчика).
Б.М.: Ваш альбом 1983 года "Музыка Для Супермаркетов" - сознательный вызов обществу. Почему Вы издали его в единственном экземпляре?
ЖМЖ: Я сочинил его специально для авангардной выставки искусств Supermarche. Но еще я хотел, чтобы альбом сам по себе стал ее экспонатом. Я создал его, потому что наступила эра CD и я точно предугадал ее разрушительное влияние на музыку. Во-первых, диски уступали виниловым пластинкам по звучанию. Во-вторых, футляр для CD таил в себе угрозу: он делал незаметными дефекты изображения за счет снижения качества печати обложки. И наконец, CD-диски продавались в супермаркетах. И покупали их как какую-нибудь картошку или зубную пасту. Я выпустил альбом в единственном экземпляре на виниле, а затем продал его на благотворительном аукционе. Он был куплен более, чем за 70 000 франков, что сделало его самым дорогим в истории. И все же музыка до сих пор продается в супермаркетах, а появившийся формат MP3 еще более худшего качества, чем CD.
Б.М.: Какой самый опасный в Вашем представлении наркотик?
ЖМЖ: Любой наркотик, который можно достать в интернете. Интернет сам по себе наркотик, а также очень удобное место для продажи других себе подобных. Печально, что в сети эта мечта анархиста мгновенно превратилась в самый жестокий, циничный и назойливый маркетинговый инструмент, который когда-либо существовал. Мой прогноз таков: следующую культурную революцию совершат сегодняшние дети. Они распознают в сети этот отвратительный порабощающий порок и откажутся от него.
Б.М.: Представьте, что в руках у меня чемодан, в котором 100 миллионов Евро. Чтобы получить деньги, нужно лишь согласиться с условием: какой-нибудь парень из Китая свалится с велосипеда и умрет. Согласны?
ЖМЖ: Вам ведь придется рассказать мне, что это за бедняга? Конечно, придется! Ага, ну тогда, возможно, я возьму эти деньги и поделюсь ими с горе-велосипедистом и его семьей. Думаю, часть денег причитается ему, так как он чуть было не распрощался с жизнью, а часть – мне, так как я так удачно взял у Вас деньги, тем самым предотвратив убийство.
Пионер современного DJинга, тот, кто дал импульс творчеству Tiesto, Daft Punk и Fat Boy Slim- покорил шотландских зрителей, выступив на Glasgow's Braehead Arena.
Жан Мишель Жарр выпустил свой первый альбом в 1969, известен своими впечатляющими живыми выступлениями, которые представляют собой микс из света и лазеров и из его уже ставшей брэндом техно-музыки.
Самые известные достопримечательности, такие как Пирамиды и Эйфелева башня были превращены Жарром в танцевальные площадки, и вот сейчас Жарр обратил свой взор на наши архитектурные постройки и начнет он с Эдинбургского Замка.
Жан Мишель говорит: «Я люблю Шотландию, шотландский размеренный ход жизни, и так исторически сложилось, что между Францией и Шотландией есть много общего». «Я люблю Эдинбург и Фестиваль, который там проводится, и я заинтересован играть у Замка. Это замечательное место».
62-х летний француз выступает со своим уникальным «Электро-оркестром» уже более 40 лет. Его, пожалуй, самое запоминающееся выступление - это выступление в Москве в 1997 году перед 3.5 миллионами зрителей. Это выступление является рекордным по количеству зрителей на открытых площадках и по сей день.
Не смотря на то, что технологии и музыка шагнули далеко вперед, с момента первого выступления Жарра, крестный отец современной танцевальной музыки держит в почете сегодняшних музыкантов.
Жарр добавляет: «Электронная музыка это не просто мода, это особый способ написания и представления этой музыки».
«Танцевальная музыка во Франции широко представлена группами Duft Punk и Air. Мне так же нравятся The Chemical Brothers, Underworld и La Roux». Награда за достижения в музыке полученная Жарром от журнала MOJO в 2010 году лишний раз доказывает, что Жан Мишель достаточно популярен, и то, что музыкант не собирается бросать свои синтезаторы.
Жан Мишель продолжает: "Музыкант пытается донести до слушателя всего лишь одну вещь на протяжении своей жизни, и он постоянно старается улучшить то, как он это делает".
«Я все еще не удовлетворен тем, что я сделал. И я все еще совершенствуюсь. И это причина моего мирового турне».
Позвольте ему подсветить Вашу жизнь...
Источник http://entertainment.stv.tv/tv/195450-techno-veteran-jean-michelle-jarre-let-me-light-up-edinburgh-castle/
Кто они? Кому-то они покажутся простыми музыкантами, на подыгрыше у маэстро Жарра, кто-то видит в них самодостаточных композиторов, но можно взглянуть и иначе: Франция до сих пор гордится и славится мушкетёрами, пусть они теперь и не носят голубых коротких плащей, не прижимают к себе клинки шпаг, да и шляпы с плюмажем давно вышли из моды, но они есть, ибо сохранилась мода на братство. - Жарр, Римбер, и Перье уже около тридцати лет связаны дружбой, и служением, по-существу, одной единственной даме,- Её Величеству, Музыке. К нашей беседе в кругу этой дружной компании, увы, не смог подключиться сам мсье Жарр, однако его присутствие легко ощутимо во всей атмосфере этого дружеского разговора.
Уважаемые господа, Римбер и Перье. Добрый день! Рад нашей сегодняшней встрече и проявленному желанию со стороны вас обоих присоединиться к беседе.
Игорь Киселёв: - Первым вопросом мне хотелось бы коснуться вашего дня сегодняшнего как самобытных, но всё же в чём-то похожих современных французских композиторов. Насколько сложно иметь свои сольные проекты и в то же самое время составлять органично слаженный коллектив-команду Жарра?
Доминик Перье: (Первым на вопросы отвечает Доминик Перье.Вы наверняка обратите внимание на то, что он куда более разговорчив со своим синтезатором…) - Сложно и то, и другое.
Франсис Римбер: - По гороскопу я Весы, поэтому главное – это…равновесие!
И.К.: - Не возникает ли у вас порой дилеммы: принять участие в новом проекте Жана-Мишеля , или предпочесть, скажем, это время для записи своего альбома? Если не секрет, как часто перед вами вставал подобный выбор, хотя логично предположить, что вы, как старые друзья, моментально находите компромисс,- чья муза завтра выходит на работу?
Д.П.: - Я получаю удовольствие и в том, и в другом случае.
Ф.Р.: – Проекты ЖМЖ никогда не появляются неожиданно…! И мне никогда не приходилось выбирать между его проектами и своими. Если же такое случится, я отдам предпочтение тому из них, который ближе мне по духу.
И.К.: - Раз уже я позволил себе затронуть тему о вашей дружбе, позвольте спросить Вас, Франсис, и Вас, Доминик, как вы оказались в команде Жарра, и были ль вы до вашего сотрудничества знакомы между собой?
Д.П.: - Да, 30 лет назад я играл в группе “Christophe” (исполнители песни “Les mots blues”), мы записывались на Ferber Studios (прим. переводчика – очень старая студия в Париже, существует и по сей день), я играл на фортепьяно! А ЖМЖ писал лирическую музыку. Я часто выступал в России и странах Азии, играл на рояле и в барах, и в составе оркестра. Мне нравится сочинять музыку и аранжировки для других известных исполнителей.
Ф.Р.: - Со мной связался Мишель Гейс и предложил принять участие в первом концерте ЖМЖ в Париже (на Площади Согласия). В то время я выступал сольно, с большим количеством синтезаторов. И работал с аналоговым звуком.
И.К.: - Уже около четверти века как вы сотрудничаете с господином Жаром, и, наверное, вашей командой пережито за это время столько всего, что вы, скорее всего, стали прислушиваться к замечаниям друг друга. Мой интерес вызывает именно кухня: часто ли Жан-Мишель внимает вам, или необходимость слаженности команды не допускает выхода за рамки субординации? Допустимы ли в вашем коллективе профессиональные споры, и если да, то как скоро вы приходите к согласию?
Д.П.: - Нет, мы настолько прекрасно друг друга знаем, что и речи не может быть о проявлении эго…Только море позитива.
Ф.Р.: - За все эти годы я сумел некоторым образом познакомиться с натурой ЖМЖ... Поэтому я понимаю его задумки и то, в каком направлении нужно работать. Между нами совсем нет вражды. Если я чувствую, что проект мне не по душе, я просто не участвую в нем. К счастью, такое случается крайне редко.
И.К.: - Дерзкий вопрос: как вам идея Жарра возродить звучание аналоговых синтезаторов на концертах, а самим выступлениям придать формат шоу в закрытых залах?
Д.П.: - Так гораздо больше эмоций – интимная и теплая атмосфера - на публику производит впечатление неизгладимое, очень волнующее.
Ф.Р.: - Отличная идея! У этих старичков, как их называет ЖМЖ, более естественный и глубокий звук, другой уровень динамики, нежели у большинства клавишных, появившихся за последние 10 лет.
И.К.: - Музыка Жарра всегда узнаваема, но её концепции постоянно меняются. Иногда даже столь резко, что можно говорить о революции. Ваши личные музыкальные идеи подвержены подобным тенденциям, шагая от техно до симфонизма и назад, или они более консервативны, конечно же, в лучшем смысле этого слова?
Д.П.: - Воздержусь от ответа...
Ф.Р.: - Я пишу музыку по-другому. ЖМЖ сразу сочиняет за синтезатором, тогда как большинство моих композиций написано за роялем, а уже потом сделаны переложения для электронных синтезаторов. Но у меня нет предрассудков в этой области. И когда внутри у меня рождается мелодия, неважно, что за инструмент передо мной.
И.К.: - Если не секрет, чем, в основном, навеяны ваши композиции, и как вам обоим удаётся, пребывая всё время в системе координат творчества Жана-Мишеля, тем не менее иметь сугубо своё видение музыки, как композиторов, а не просто клавишников маэстро Жарра.
Д.П.: - Мне нравится творить вместе с Франсисом и Мишелем, мы восхищаемся друг другом. Несложно понять, почему…
Ф.Р.: - Жизнь – неиссякаемый источник вдохновения. Но я до сих пор не знаю, откуда берутся эти маленькие искорки, которые неожиданно загораются во мне и заставляют пальцы ложиться на клавиатуру. Когда я работаю с ЖМЖ, я работаю в его стилистике и получаю от этого удовольствие. На одной чаше весов лежит мое “Я”, но и другая чаша весов не остается пустой…Я достаточно понято объясняю?
И.К.: - Благодарю Вас, - вполне. С другой стороны, вы являетесь тремя отлично понимающими друг друга авторами своей музыки. Если честно, не приходила ли вам мысль соединить идеи каждого в своеобразном эксперименте, который мог бы называться «Команда Аэро»?
Д.П.: - Нет, и в голову не приходило.
Ф.Р.: - Действительно интересная идея. Вам следует обсудить это с ЖМЖ.
И.К.: - Должен признаться, всякий раз просматривая видео концертов Жана-Мишеля, я включаю замедленный просмотр, как только взгляд камеры касается игры кого-то из вас, поскольку исполнение вами сложнейших пассажей композиций Жарра напоминает балет, только на клавишах! Уверен, что у каждого из вас есть свои излюбленные музыкальные партии. Было бы очень интересно узнать из каких мелодий они?
Д.П.: - Я люблю гитарные пассажи – они такие зажигательные.
Ф.Р.: - Для того, чтобы сделать игру слаженной, и избежать технических накладок при исполнении, в ходе работы мы пытаемся распределить между собой функции, исходя из: наших способностей (например, у Домино есть особые таланты) и инструментов, на которых мы играем. А остальное – долгая работа и увлекательные репетиции, чтобы все наши пассажи были четко выверены и слажены.
И.К.: - И, наконец, что вы можете сказать, господа, о своих собственных музыкальных планах. Какие альбомы, или, может быть, концерты нас ждут? Кажется, вы недавно возродили проект «Space-art»?
Д.П.: - Абсолютно верно. Выкладываем музыку на “My Space”. Спамим понемногу и ладно…
Ф.Р.: - Сам я начал писать новую музыку, стараюсь запечатлеть в ней вдохновение, которое не зависит от моды, стиля или коммерческого успеха…И при этом я всегда пытаюсь забыть все то, что уже успел сделать до этого, чтобы найти ту новизну и непредвзятость, какая бывает в детстве. Воистину сложная задача!
И.К.: - Конечно, невозможно обойти вопрос о мировом туре Жарра, который продолжается уже второй год: он действительно охватит все континенты и большинство стран, при этом полностью исключая из своей концепции суперконцерты под открытым небом, привычные для композитора Жарра, и его поклонников? Войдёт ли в этот список Россия, культурное пространство которой в нынешний год как никогда открыто искусству Франции?
Д.П.: - У меня пока нет будущих расписаний тура.
Ф.Р.: - Я буду рад вернуться в Россию, потому что обожаю эту страну. Я также крайне неравнодушен к славянской душе, традициям, музыке и очарованию русских женщин, которых лично я считаю самыми красивыми на нашей маленькой планете.
И.К.: - Благодарю вас, Доминик и Франсис, за подаренную интересную беседу, позволившую увидеть вас и ваше творчество столь полно. Успехов вам и всего наилучшего!
Спасибо, Игорь. - Spaseba Bolchoie Было приятно пообщаться. С любовью из Франции, Доминик Перье. Франсис Римберт. Официальный сайт Доминика Перье и Франсиса Римбера: http://www.francisrimbert.com/
Игорь Киселёв-российское Интернет-сообщество «Новые горизонты». Литераторный перевод Марии Астаниной
Волшебный и удивительный Стамбул
-
Istambul 2010 on Fotopedia
16 миллионов человек, в 4 раза больше, чем в Париже.. Прекрасное смешение
оттоманской красоты, европейско-азиатского стиля, т...
Сообщения
