OxyPress

Интервью с Жеромом Геганом от Fairlight Jarre

2012-01-13T06:22:00.000-08:00

В команде Жана Мишеля Жарра (Jean Michel Jarre) изменения. На смену Доминику Перрье (Доминик (Dominique Perrier) - один из трех музыкантов, помогающих Жарру на сцене - прим. пер.), ушедшему в отпуск по семейным обстоятельствам, пришел Жером Геган (Jérôme Guéguen). Жером любезно согласился дать эксклюзивное интервью испанскому Fairlight Jarre.

Для тех, кто ещё Вас не знает, не могли бы Вы представиться?

ПРИВЕТ, Я ЖЕРОМ ГЕГАН!!!!!!!!!!!

Расскажите, пожалуйста, о Ваших первых шагах в мире музыки?

В пять лет я начал учиться игре на классическом фортепьяно. Позже мне стал интересен джаз, я учился играть на губной гармонике.

Были ли Вы знакомы с музыкой ЖМЖ до того, как начали с ним работать?

Конечно! Музыка ЖМЖ очень известна во Франции! Он очень известный композитор с очень высоким статусом в музыкальной области.

Вы присоединились к команде во второй половине тура "2010". До этого Вы когда-либо были на концертах Жана-Мишеля?

Я видел многие из его концертов на видео (концерт в Хьюстоне, концерт La Defence, концерт в Пекине...)

И как прошла Ваша первая встреча с ЖМЖ?

Наша первая с ним встреча произошла всего дней за десять до того, как я уже начал с ним выступать. Доминик представил меня в качестве своей замены на несколько концертов.

И Вы смело взяли на себя роль Доминика Перрье на время его отсутствия.. Трудно ли было учить все его музыкальные партии?

Вся трудность заключалась в том, что их надо было выучить очень быстро. Доминик помогал мне в первые дни. Для него было важно донести основную концепцию исполнения ЖМЖ.

И как Вам работается с Жаном-Мишелем? Как он Вам в качестве "босса"? И как быстро Вы почувствовали себя полноценным членом коллектива?

Жан-Мишель очень хорошо относится ко всем участникам тура, но он в то же время очень требователен. Он всегда знает, чего хочет. Во время первых моих выступлений Клод (Клод Самар (Claude Samard) – ещё один участник команды Жарра на сцене с 2004 года – прим. пер.) много помогал мне.

Насколько позволяет себе импровизировать при исполнении Жером Геган, и насколько позволял себе импровизировать Доминик Перрье?

Сначала я пытался подражать стилю Доминика. Но со временем я понял, что музыка ЖМЖ довольно открыта, и она даёт свободу и возможность импровизировать. Так что каждое шоу в своём роде уникально, из-за того, что всякий раз что-то да играется немного иначе.

Какую композицию Вам нравится играть на сцене больше всего? Исполнение какой дается Вам труднее оста? Может, есть то, что Вам не нравится играть вовсе?

Мне нравится играть всё! Я испытываю настоящее удовольствие от исполнения, тем более в программе столько хитов! Если же останавливаться на какой-то одной композиции, то мне нравится играть Rendez-vous 4. Тут по-настоящему можно дать волю фантазии и поимпровизировать.

Происходили ли какие-то забавные случаи за время шоу? Или были ли, наоборот, какие-то не очень приятные моменты?

Остается только удивляться, насколько же радушной и доброжелательной является атмосфера в туре. Огромное за это спасибо Клоду, Франсису (Франсис Рэмбер (Francis Rimbert) – давний друг и помощник Жарра на сцене – прим. пер.) и Боссу ЖМЖ... и Доминику, конечно же.

В июле 2010 Вы приняли участие в удивительном шоу ЖМЖ в испанском городе Сантьяго де Компостелла. Пожалуйста, поделитесь с нами Вашими впечатлениями от этого поистине потрясающего концерта.

Для меня это было первой работой с ЖМЖ за пределами закрытых площадок. Мне очень понравилось играть в Сантьяго. Там восхитительная публика!!!

Сможем ли мы увидеть Вас на сцене в туре "2011"? Если да, то собираетесь ли вы посетить на этот раз с концертами Южную Америку, страны Азии? Заглянете ли вы в этом году в Испанию?

Да, думаю, что я буду задействован и в этой части тура... Мне очень нравится программа.

Вот-вот должен выйти новый альбом ЖМЖ. Вы как-то участвовали или участвуете в работе над этим проектом?

Ждите. Это будет сюрприз от Жана-Мишеля.

Помимо команды Жарра Вы заняты в бретонском (Бретань – провинция во Франции – прим. пер.) музыкальном проекте под названием Gwendal и группе, играющей в стиле кельсткий фолк, Stone Age, где Вы играете с Домиником Перрье. Расскажите, что стоит ожидать в будущем от этих проектов?

У Gwendal в этом году намечается концерт в Испании, а Stone Age сейчас вовсю работает над новым альбомом.

Перевод: Ольга Самсонова

Фото: Сергей Кучеров, Тамара Бехрузи

Жан-Клод Зана. Эссе в журнале "Люди".(на сей раз ими оказались Жарр и Шарлотта Ремплинг в 1979 г. от Р.Х.)

2012-01-09T12:16:00.000-08:00

С тех пор как они познакомились, им сопутствует удача. Все началось три года назад, на юге, на одной вечеринке у общих друзей.

На следующий день Шарлота Рэмплинг начала свою жизнь с Жан-Мишелем Жарром. С ней он состоялся как в личной жизни, так и на профессиональном поприще. Продав 6 млн. копий своего первого альбома «Oxygène» и 3 млн. – второго альбома «Equinoxe», он стал таким же известным, как и его отец Морис Жарр, композитор, ныне живущий в Голливуде. Ему понадобилась всего одна ночь, ночь на 14 июля, когда он дал свой самый грандиозный концерт в мире перед 1 млн. зрителей, которые заполнили всё пространство от Елисейских полей до площади Согласия и перед 25 млн. телезрителей, чтобы стать мировой суперзнаменитостью. Это стало признанием его таланта. И теперь англичане хотят, чтобы музыкант дал такой же концерт на Трафальгарской площади. Американцы готовы его увидеть и услышать в Центральном парке. Японцы приглашают выступить Жарра 16 сентября в культурном центре Токио Гиндза, на их «Елисейских полях». Китайцы предлагают, в свою очередь, площадь Тяньаньмэнь.

С 7 октября 1978 года, когда они поженились, Жан-Мишель и Шарлотта жили в большом доме, обставленном мебелью, построенном в стиле 30-х годов, и находящемся недалеко от Сены, между Круасси и Шату. Этот дом вошел в историю: он упоминается в новелле Ги де Мопассана «Подруга Поля».

Жан-Мишеля и Шарлотту окружают жизнерадостные дети: их 2-летний сын Давид, 6-летний Барнаби и 4-летняя Эмили (последние два ребенка от предыдущих браков). Также у них есть две кошки, Вуди и Кики; два щенка, немецкая овчарка Полька и дворняжка Оскар, плохое душевное состояние которых потребовало вмешательства ветеринара. «Оскар не мог оставаться один, - говорит Жан-Мишель, - и убегал к соседям, откуда нам приходилось его забирать».

Шарлотта Рэмплинг, которая не снималась после «Лилового такси», появится на экранах в следующем году: «В течение последних двух лет я предпочитала быть режиссером-постановщиком своей личной жизни, прежде чем вновь начать сниматься. Жан-Мишель и я стараемся, чтобы в нашей жизни всё было гармонично. Я буду сниматься только в одном фильме в год, иначе моя семья начнет страдать от недостатка моего внимания к ней».

Нежно взяв ее за руку, Жан-Мишель добавляет: «Если завтра она будет снимать фильм, я сделаю всё, чтобы быть рядом с ней. Ведь важно жить вместе, не только ради кого-то другого, но и ради наших детей».

Жан-Клод Зана

Жарр, обжигающий сердца. Газета "Авторадио".Октябрь 2011г.

2011-12-09T13:04:00.000-08:00

Жан-Мишель Андре Жарр – французский композитор, один из пионеров электронной музыки, играющий в основном на синтезаторах, автор и постановщик грандиозных световых шоу. Всемирную популярность приобрёл благодаря альбому Oxygene (1976), ставшему классикой электронной музыки. Начиная с 1979 года, провёл десятки грандиозных музыкально-световых представлений в разных точках планеты. Во время своего недавнего пребывания в Москве маэстро дал интервью Павлу Королёву для программы «Звёзды Авторадио».
«Авторадиогазета» публикует рассказ этого удивительного музыканта с комментариями ведущего.

Павел Королёв
Скажу откровенно: идти на интервью к Жану-Мишелю Жарру я робел. Да и как иначе, если магические звуки его музыки ещё в детстве вгоняли меня в гипнотическое оцепенение. Жарр – один из немногих западных музыкантов, чьи композиции частенько звучали в советских научно-популярных телепередачах.
– Расскажите, Жан-Мишель, как вы приобщились к электронной музыке?
– Я начал интересоваться электронной музыкой ещё до появления первых синтезаторов. Тогда мы играли на особых инструментах, чем-то похожих на терменвокс, который в своё время придумал ваш земляк Лев Термен. Он ведь первым в мире стал работать над концепцией электронного звука. А свой первый синтезатор я купил в Англии, это была первая в истории модель, которую только-только начали выпускать в Европе. Тогда он стоил просто безумных денег, и мне не без труда удалось его достать. Я продал мотоцикл и гитару, взял билет на поезд и поехал в Лондон покупать инструмент. И вот, он до сих пор со мной, всегда на сцене, это что-то вроде талисмана для меня.
А ещё, подростком, я много рисовал, и было время, когда сильно колебался, что выбрать – музыку или живопись. Меня вдохновляли русские художники начала XX века, советский футуризм, и, может быть, из-за этой страсти я стал стремиться визуализировать свою музыку. Когда я на сцене, для меня очень важно, чтобы зритель смог увидеть, что я играю.

Самое большое количество слушателей Жан-Мишель Жарр собрал в Москве, в 1997-м. День города, Воробьёвы горы, три с половиной миллиона человек – и обездвиженная столица! Один из пяти рекордов Жарра в Книге Гиннеса.
– Чем вам запомнилось то ваше шоу в Москве?
– Это незабываемо. Ваш бывший мэр Лужков говорил, что на концерт придёт тысяч триста, а пришло в десять раз больше. Неожиданный и очень приятный для меня рекорд, который зафиксирован во многих энциклопедиях. А вообще Москва производит на меня каждый раз какое-то новое впечатление. Этот город, да и вообще Россия всегда питают меня новыми идеями и вдохновляют. Мне нравятся ваше искусство, фотография, музыка, живопись, кино, я здесь всегда узнаю что-то новое, хочется снова и снова сюда возвращаться.

Слышать это особенно приятно, зная, что Жан-Мишель может украсить своим музыкально-зрелищным присутствием любую мировую столицу. Хорошо, конечно, когда за этим наблюдают миллиарды – такое не раз бывало, когда его шоу через спутник транслировались на весь земной шар. И Жарр творил чудо для каждого своего зрителя.
– Что для вас зритель – толпа со множеством рук и глаз или один конкретный человек?
– Для меня главное – та связь, которая возникает между зрителем и мной। Отношения с залом мне очень напоминают любовный роман. И вне зависимости от количества людей эта связь либо, возникает либо нет – так же, как и в обычной жизни.

Связь – хорошее слово, чтобы поведать историю рода Жарров. Его дед изобрёл один из первых звукоснимателей для проигрывателя грампластинок. Отец Морис Жарр – композитор, получивший три «Оскара» за музыку к фильмам, ставшим классикой Голливуда: «Лоуренс Аравийский», «Доктор Живаго» и «Поездка в Индию». Мать – участница французского Сопротивления Франситт Пейот. Сам Жан-Мишель трижды был женат, среди его избранниц знаменитые актрисы: Шарлотта Ремплинг и Анн Парийо. Дети у него тоже есть.
– Мсье Жарр, расскажите о ваших детях.
– У меня трое. Старшего сына зовут Борнабэ, он занимается кинематографом, недавно закончил снимать в Лондоне свой первый фильм. Дочь Эмили – настоящая принцесса, она дизайнер. И самый младший сын Давид, он совсем недавно начал заниматься музыкой и уже успел выпустить первый альбом.

Кстати, папаша в свободное от одного музыкального творчества время занимается другим: его компания «Жарр Технолоджиз» изобретает совершенные акустические системы и не только… Честное слово, история творчества и общение с Жаном-Мишелем заставляют усомниться в его земном происхождении. Человек, написавший такую музыку, столько всего сделавший – разговаривал со мной, дружелюбно улыбаясь какой-то загадочной, космической улыбкой.
– Мсье Жарр, а как у вас вообще с космосом?
– Забавно, но моя музыка всегда была как-то связана с космосом. У меня должен был состояться концерт в Хьюстоне, который заказало НАСА, и астронавт Рон Макнейр на космическом корабле прямо в космосе должен был играть вместе со мной. К сожалению, мой друг погиб в катастрофе «Челленджера», и концерт не состоялся. А на концерте в Москве я делал прямое включение с космонавтами, находившимися на станции «Мир». «Благодаря музыке Жана-Мишеля Жарра мы преодолеваем земное притяжение», – говорили они, и это мне было очень приятно слышать. А ещё есть астероид, который носит моё имя – учёные из НАСА назвали маленькую планету в мою честь. Так что я крепко привязан к космосу.

ИНТЕРВЬЮ С ПАТРИКОМ ПЕЛЯМУРГОМ

2011-07-06T11:51:00.000-07:00

Этот человек находится в тени кулис и при этом отвечает за то, чтобы всё на сцене работало, как следует. На звукозаписывающей студии он технический специалист, а в ходе турне следит за тем, чтобы полсотни аналоговых синтезаторов работали как часы. В лице Патрика Пелямурга Жан Мишель Жарр обрел настоящего профессионала, на которого можно положиться и быть уверенным, что тот блестяще справится с любыми задачами.

В 1978 году Патрик участвовал в создании студии звукозаписи Croissy, и с тех пор является неотъемлемым членом команды Жарра как в музыке, так и в жизни. И Патрик готов рассказать нам об этом.

Я уверен, что многие, увидев на пластинках Жана Мишеля Жарра: «Патрик Пелямург – технический помощник», интересуются, кто же вы такой. Чем вы занимаетесь?

Чем занимаюсь? Что ж, на мне всё оборудование: техническая поддержка, инструменты, программное обеспечение и аппаратура (можно продолжать до бесконечности...). Я проверяю всё, начиная со светодиодов, которые надо снять или заменить, и заканчивая проводами. Кроме того я тестирую всё оборудование, чтобы быть уверенным, что с ним всё в порядке. Я всё время «сохраняюсь» (звук, шаблоны, предварительные настройки), так как не хочу что-нибудь потерять.

Ваша первая встреча с Жарром состоялась в 1978 году в процессе создания знаменитой Студии Croissy. Какие впечатления и воспоминания остались у вас от этой встречи?

Один мой хороший приятель работал там и знал, что ЖМЖ ищет помощника, и он познакомил меня с ЖМЖ. Эта первая встреча оказалась для меня знаковой. Я был впечатлен, ведь мне, музыканту, особенно по душе были клавишные инструменты... То есть я оказался полностью в своей стихии! Но я и представить себе не мог, что буду работать с ним и 30 лет спустя. Тогда ЖМЖ показался мне мечтателем с другой планеты, и сейчас он остается таким же!

Расскажите про первую профессиональную Студию ЖМЖ. Какой она была?

Та первая студия....Очень просторная, с микшерским пультом в центре, и вся заставленная его синтезаторами! Поразительная и с точки зрения технологии весьма примитивная....

Насколько я знаю, ваша работа в Croissy заключалась не только в технической поддержке и устранении неполадок со звуком. Вам представилась возможность проявить свои обширные познания о машинах и их обслуживании. Расскажите нам поподробнее об этой стороне вашей жизни.

Всё верно. Я еще и в моторах копался....есть у меня такая страсть! Я был совершенно счастлив, ведь ЖМЖ был полностью уверен в моей способности ремонтировать старые американские автомобили (кадиллак, бьюик, тандербёрд, студебекер...)! Эту страсть к машинам разделяли мы с ЖМЖ и его очень хороший друг Кристоф, очень известный французский певец. Я обожаю «железяки» и еще спортивные гонки (особенно Формулу-1) и получаю огромное удовольствие, когда вожусь с этими красивыми автомобилями.

Сейчас уже нет той звукозаписывающей студии Croissy. Какие воспоминания связаны у вас с этим местом?

У меня об этой студии много воспоминаний. Представляете, я всегда с удовольствием приходил на работу! Волшебный уголок, собаки ЖМЖ в саду (одна из них, самая старая, цапнула меня за мягкое место – бедняжка просто не узнала меня – шрам от ее зубов виден до сих пор!) И, несмотря ни на что, это замечательное место, где часто собиралась вся семья... Мама ЖМЖ всегда говорила обо мне, что я как ночной горшок, «который должен быть в каждом доме!»

Ваше сотрудничество с Жаном Мишелем началось, когда вы были уже очень и очень опытным специалистом в своей сфере и работали в разных французских клубах, например, в Club Med. Вы создали свою собственную компанию по поддержке звукозаписывающих студий (Musique Connexion). Расскажите нам про свой предпринимательский и прочий опыт тех лет.

Хахааа! Club Med! Я был молод, многое пробовал из любопытства...наслаждался солнцем, морем и девушками! Зарплата была небольшой, но зато веселья, хоть отбавляй! Я сочинял музыку для музыкальных комедий.... И играл на пианино: нужное умение для того, чтобы клеить девчонок ;oDD!

Musique connexion (свою компанию) я создал позже (спустя 10 лет после первого знакомства с ЖМЖ). Параллельно я работал в музыкальных магазинах, занимался картингом (куда же без автогонок...). Работал и еще в одной звукозаписывающей студии вроде LA FRETTE STUDIO.

В конечном итоге вы открыли собственную студию звукозаписи вместе со старыми друзьями - Франсисом Рэмбером и Кристофом Гирадоном: FPC Studio.

Постойте! Мое имя является частью зарегистрированной торговой марки FPC (что на самом деле означает: Франсис, Патрик, Кристоф), но только потому что мы искали прикольное и звучное название. Затем я помог в обустройстве на месте и установке оборудования. Могу и починить там что-нибудь, если потребуется. Но я не работаю в FPC (нет времени!).

Вы записывали Франсиса Рэмбера, а также работали на его концертах (на DVD «Лион 2007» видно, как здорово вы потрудились). Каково было вплотную сотрудничать с таким энергичным человеком?

Мы с Франсисом крепко подружились еще до того, как начали совместную работу. Мы уже давно трудимся бок о бок. С Франсисом удивительно легко, так как он точно знает, что хочет получить на выходе и поэтому дело спорится. К тому же он всегда приносит с собой конфеты (шоколадных мишек, которых я просто обожаю...)

Друзья, близкие... Я знаю, что есть человек, который с самого начала делит с вами не только профессиональную арену: Мари Лори (MARIE LAURIE). Мы знаем, что она большой профессионал и удивительный человек. Расскажите нам о ней.

Хааааа! Она необычайно болтливая, очень симпатичная, с отличным характером! Спонтанная и непредсказуемая, частенько оказывается в опасных и экстремальных ситуациях, ведь ее эмоции преобладают над разумом!... И всё же я никому ее не отдам, буду с ней вместе до конца, и даже в старости не променяю ее на двух «новых» (хотя об этом стоит подумать, хахахааааа!).

В 1988 году вы опять работаете с Жаном Мишелем Жарром - над альбомом «Revolutions». С этой пластинки началось ваше постоянное сотрудничество. Что вы можете сказать об этом новом профессиональном опыте?

К тому времени мы уже 10 лет работали вместе, и было совершенно очевидно, что это тесное и прочное сотрудничество, основанное на взаимном доверии и дружбе, будет продолжаться.

В том же году вы участвуете в записи альбома «Live», как свидетельство лондонских концертов. На обоих концертах был особый гость: Дождь. Насколько трудно звукооператору работать в подобных условиях на открытой площадке?

Дождливая или влажная погода создает огромные сложности в работе, ведь, вы понимаете, на борьбу с ней уходит очень много времени! А во время концерта чего всегда так не хватает?….. – Времени! Приходится особым образом следить за пультами: тщательно просушивать их феном каждый день и скрещивать пальцы, чтобы не случилось короткого замыкания. А с другой стороны, получаются впечатляющие фотографии (капли дождя на цимбалах…!)

Во время записи альбома «Chronologie» вы столкнулись с очень интересной задачей: реанимировать аналоговый синтезатор, созданный 16 лет назад Мишелем Гейсом специально для Жана Мишеля Жарра. Смею предположить, что реконструировать такой важный для записи альбома инструмент, который также использовался в туре «Европа в Концерте», оказалось очень увлекательным занятием.

Это была не реконструкция, а создание нового инструмента, на той же самой базе, но с совершенно другой философией. Мы оснастили его новыми комплектующими деталями, которые сделали синтезатор намного современней. Это было новое творение: и технические разработки, и дизайн принадлежат музыкальной лаборатории MUSIQUE CONNEXION и мне (почти вся работа выполнена в музыкальной лаборатории..!)

Вы правы, этот Дисиквенсер был на сцене во время тура «Европа в Концерте». Из-за влажного воздуха я просушивал его перед каждым треком на всякий случай, чтобы сенсорная клавиатура не вышла из строя.

Можно ли сказать, что альбом Жарра «Oxygene 7-13» оказался для вас самой сложной задачей? Ведь вы несли ответственность за многочисленные синтезаторы, и вместе с тем – я уверен - были плотно вовлечены в звукозаписывающий процесс. Недаром на обложке альбома «Oxygene 7-13» написано, что вы участвовали в его записи вместе с Жарром. Как менялись ваши обязанности от «Revolutions» к «Oxygene 7-13»?

Я так не думаю. Даже если задача сложна сама по себе - это работа, и я не думаю, что самая трудная на свете…! Я записывал музыку на многодорожечный магнитофон и midi-контроллер (MPC 60 AKAI) одновременно. Я развивался, и сейчас у меня гораздо больше обязанностей, шире круг технических вопросов, за которые я отвечаю. Большую часть этого поручил и доверил мне ЖМЖ.

Прошу вас ответить предельно честно: повлияли ли вы, как звукооператор, на решение Жарра сделать альбом «Aero» в системе звука 5.1?

Я не очень-то работал над этим альбомом с музыкальной точки зрения. И это решение ЖМЖ принял сам...

Если «Oxygene 7-13» был в большей степени сложнозвучным из-за аналоговых синтезаторов, то «Téo & Téa» - его противоположность, больше «цифры» и меньше инструментов. Запись этого альбома совпадает с открытием новой студии Жарра в Париже. Расскажите нам об альбоме и о новой студии.

Это великолепная студия, моё детище, очень просторная, музыканты любят в ней репетировать. Все звукооператоры, которые приходили туда (среди них Ален Куррье (Alain Courrieux), Дэвид Перро (David Perreau)…), единогласно заявляли, что в студии прекрасная акустика.

Как вы оцениваете версию «Oxygene» 2007-го года, в качестве обновлённого релиза оригинальной записи, с точки зрения опытного звукооператора?

Я думаю, что эта новая версия действительно очень качественная; это заметный технологический прорыв, равно как и в 1976 году. Потрясающее мастерство!

Мне кажется, что для каждого технического специалиста в этой области работа с бесценными аналоговыми синтезаторами должна быть сказочной мечтой….или ночным кошмаром?.. И как раз этим вы занимаетесь последние 4 года. Как вы справляетесь с капризами таких прекрасных и таких ненадежных «старичков»?

На самом деле я уже давно справляюсь с ними….более 25 лет!!! На всех концертах, начиная с 1988 года! Мне действительно нравятся эти заботы: устанавливать их, чинить или настраивать перед каждым шоу, а еще показывать всем, что есть не только виртуальные инструменты, у которых нет звука и которые немые по определению!!! В такой работе нет ничего кошмарного! Это просто сказка… Это мечта, или почти мечта.

Во время последних туров Жарра ваша работа не заканчивается с завершением концерта. На самом деле ваша работа длится и длится – установить инструменты в одном городе, а несколько часов спустя смонтировать синтезаторы на сцене в другой стране. По правде говоря, вы первым появляетесь на сцене и последним покидаете ее. Каков портрет повседневного Патрика Пелямурга во время турне?

Как правило, всё происходит так: подъем около 9-ти, затем завтрак, монтаж, ланч, настройка, репетиции, проверка звука, проверка аппаратуры, снова настройка, обед, затем опять настройка, перерыв, погрузка оборудования в грузовики, душ, в автобус и спать! Отмечу, что наш кейтеринг (персональное ресторанное обслуживание) организован просто хмммммм превосходно! А если повезет, я стараюсь отправиться на прогулку в город, как обычный турист…! Но это удается нечасто…

Жан Мишель Жарр заявил, что сейчас работает над новым альбомом, и вы принимаете в этом участие. Я не призываю вас, раскрывать детали, но, как вы догадываетесь, аудитория Жарра с нетерпением ждет от него новой музыки. Итак, что вы можете рассказать об этом новом релизе?

Прямо сейчас…НИЧЕГО! Кроме того, что там будут некоторые обновленные «старые» синтезаторы, и это всё!

В мае начинается новый тур. Я полагаю, что вы снова будете в пути вместе с командой Жарра.

Да, конечно!

В туре «2010» были использованы и цифровые синтезаторы. А какие новые инструменты можно ожидать на сцене в этом новом турне?

Такие же, как и прежде, без кардинальных изменений… За исключением одного или двух сюрпризов!

Ваше турне по Европе длится 4 года. Я думаю, настал момент, проанализировать это удивительное (и продолжительное по времени) приключение. Пожалуйста, ответьте кратко на этот блиц-опрос:

Ваш любимый концерт: какой и почему?: LA DEFENSE (хоть он и не входит в турне, о котором вы говорите) – ГРАНДИОЗНЫЙ

Забавная история, которая особенно вам запомнилась. Как в Чехии сломался автобус! Все собрались в другом автобусе - немного странно для раннего утра, зато весело ;оD!

Страх: один или несколько в таком длинном туре. Внештатная ситуация (Отмечу: Патрик никогда не бывает в отчаянии, если что-то не работает – не стоит волноваться, нужно просто заменить деталь! А поскольку Патрик в любой ситуации – отличный специалист, всё всегда работает хахахаха)

Человек: кто-то особенный, кто помогает вам в ходе турне. Ален Куррье (звукооператор).

Любимый синтезатор из тех, с которыми вы работаете. Их два: 2 ARP 2600 и RMI

Музыка: любимая запись из тех, что вы исполняете на сцене. MAGNETIC FIELDS 1

Запись: CD или пластинка, которую вы слушаете во время этих турне? Леннокс и «Херби» Хэнкок (и песня Пинк «Imagine»)

Путешествие: город или страна, которая особенно запомнилась? Лиссабон.

И наконец, в каких еще проектах вы будете участвовать, помимо нового турне и альбома Жарра?

С ЖМЖ времени всегда не хватает!!! Но, тем не менее, у меня в проекте акустическая система для домашних кинотеатров для некоторых моих клиентов. Мы с Домиником Перрье только что закончили наш самый первый проект: Space Art, переработанное издание, и пока этого достаточно! (P.S.: если вы купите мне 150 дисков с новейшими компиляциями, я скажу вам, какие синтезаторы, будут использоваться в грядущем туре ЖМЖ!!! Хахахахаааа ;oDDDD)

Было приятно пообщаться, до скорой встречи!

И мне тоже было приятно. До скорого.

ПП.

Спасибо большое, Патрик, не только за интервью, но и за все наши встречи во время последнего турне. Я с удовольствием задал вам все эти вопросы. Удачи в дальнейших начинаниях!

«Жан-Мишель Жарр. Прогрессивный синтезаторщик из Европы».

2011-04-27T13:06:00.000-07:00

Прошлым летом европейская публика получила большую дозу электронной поп-музыки в виде альбома «Oxygène» («Кислород»), который несколько месяцев держался на верхних строчках французского и голландского чартов. «Oxygène» - произведение 29-летнего француза Жан-Мишеля Жара, уроженца Лиона, который на пути к успеху обучался игре на пианино и синтезаторе, а также играл в парижских рок-группах и сочинял рекламные мелодии для радио и телевидения. Что касается самого Жарра, то он отлично владеет английским языком, с помощью которого хвалит свои музыкальные инструменты и технику записи композиций, а также рассказывает о роли синтезатора в современной поп-культуре. Если стиль его музыки и ясность мыслей – надежные индикаторы, то у Жарра хорошее будущее.

Вашим первым музыкальным инструментом было фортепьяно?

Да. Я изучал классическое фортепьяно в Парижской консерватории и я должен сказать, что подход в обучении и в США, и в Европе, был старомодным, устаревшим, потому что мы учимся по книгам, которые были написаны в начале 19 века. Во время учебы я также играл в местных поп-группах на гитаре и пианино. Кроме этого я начал работать в «Центре электронной музыки» («Группе музыкальных исследований»), которым руководят Пьер Анри и Пьер Шаффер. Пьер Шаффер – это тот самый человек, который изобрел электроакустическую музыку. Он – отец «конкретной музыки». Они открыли Центр в 1945 году или около того, задолго до того, как электроника стала широко использоваться в поп-музыке и такие композиторы как Джон Кейдж, Стокхаузен и Ксенакис стали в нем учиться. Я сотрудничал с ними в течение трех лет, и это дало мне возможность поработать с одним из самых больших синтезаторов того времени.

И всё же Ваша музыка сильно отличается от классической электронной музыки.

Я понял, что люди в современной классической музыке имеют слишком интеллектуальный подход в создании своей музыки. Они имеют дело с математикой музыки, философией музыки, даже с социологией музыки, чем просто с музыкой. А т.к. я по большей части композитор, а не ученый, то я решил собрать потихоньку свою собственную студию в квартире. В то же самое время я много работал с японской музыкой и другими видами неевропейской музыки.

Какое влияние это на Вас оказало?

Я обнаружил, что мы, в западной музыке, единственные, кто работает с письменной системой записи звуков, с письменным кодом. Этого нет в живописи, ни в хореографии, ни даже в самой музыке, а именно в африканской или азиатской музыке, в таком виде. Эта система была только в западной музыке последние несколько столетий, хотя раньше ее не существовало и здесь. И по этой причине, для нас музыка – какое-то абстрактное искусство, что-то высокоинтеллектуальное. В начале 20 века Шенберг, Веберн и Берг поняли, что им нужно было что-то больше, чем просто традиционная музыка. Но что они сделали? Они всего лишь создали другую интеллектуальную систему, настолько сложную, что вам на некоторое время нужно стать доктором философии и математики, чтобы понять музыку, чтобы прочитать 200-страничную книгу, в которой объясняются понятия. Это больше стало относиться к уму, чем к чувствам.

Augenmusik (Музыка для глаз).

Да. Но, когда я обратил на это внимание, некоторые восприняли это с иронией, думая, что я пытаюсь передать чувства и эмоции с помощью «электроники». Существует некоторая путаница по поводу электронной музыки: не она электронная, а инструменты электронные. Если музыка воспринимается как механическая или без души, то это не из-за машины (т.е. синтезатора), а из-за человека, работающего с этой машиной. Разница между машиной и музыкальным инструментом состоит в том, как Вы их используете. Если Вы хотите передать какое-либо чувство, Вы можете сделать это с помощью том-тома, ситара, пианино, синтезатора или компьютера. Это вопрос подхода, вот и всё.

Вы используете музыкальный инструмент как средство передачи.

Да, именно так. И так как мы живём в электронную эпоху, я использую инструменты своего поколения. Электронные устройства действительно оптимально подходят для передачи, сообщения, потому что 95% любители музыки слушают именно музыку, созданную с помощью электронных устройств. Даже Бетховена исполняют на синтезаторах. Такие акустические музыкальные инструменты как скрипка и арфа, а позже, фортепьяно, были созданы в начале 17 века мастерами своего времени, которые тесно сотрудничали с композиторами. Композиторы говорили: «Попытайтесь сделать мне инструмент, похожий на скрипку, потому что мне нужен вот такой звук». Конечно, я ничего не имею против акустических музыкальных инструментов. Но, если мы хотим музыку, которая будет соответствовать нашему времени, и мы не работаем вместе с сегодняшними мастерами над созданием новых инструментов, то это означает, что мы не такие умные как композиторы, жившие три столетия назад.

Вы упомянули Бетховена, сказав, что его исполняют на синтезаторах. А, что Вы думаете о таких «электронщиках» как Уолтер Карлос и Исао Томита?

Я их очень уважаю, потому что они делают интересные вещи, но я не думаю, что это лучшее применение синтезаторов. Они используют их лишь для имитации классических музыкальных инструментов или для имитации произведений классической музыки. Я думаю, что нам нужно иметь в виду, что этот инструмент не похож на все другие. Да, меня интересует работа Томиты, потому что он прекрасный музыкант, но я думаю, что впервые в жизни мы можем уподобиться скульптору, стоящему перед камнем. Все акустические музыкальные инструменты имеют звук, который определен изначально. Когда Вы делаете пианино, Вы навсегда определяете, какие звуки оно будет воспроизводить в дальнейшем, и все знают, как звучит пианино. Но, никто не знает, как звучит синтезатор. Вам приходится создавать его звуки. Вы работаете над звуком также как и скульптор над своим камнем. Мы должны изменить свое отношение к музыкальным инструментам как продолжению рук, а не мозга. Может быть это из-за письменной системы записи звуков. Мы всегда думаем о музыке, прежде чем начинаем ее создавать. Печально, что многие люди говорят: «Я бы очень хотел создавать музыку, но я никогда не учился тому, как ее читать или писать». И это не единственный подход. Дети теряют интерес, когда в музыкальной школе им приходится заучивать ноты, даже не прикоснувшись к инструменту.

Как Вы начали создавать «Oxygène»? Вы сначала сочинили, входящие в него произведения, а потом записали альбом целиком, или он создавался по мере того как Вы его записывали?

Давайте теперь я использую другую аналогию, аналогию с рисованием. Вначале у меня есть только черновой вариант, замысел, и после этого происходит диалог с инструментом. Художник может сказать: «Я хочу нарисовать птиц на ветке дерева», и по мере того, как он работает на полотне, у него появляются идеи, как эти птицы будут выглядеть. Это эволюция. Но на самом деле это не импровизация. Я стараюсь, чтобы в моей работе была системность. Когда у меня есть только черновой вариант, я нахожу что-то и пытаюсь включить это в целостную структуру музыки.

Сколько дорожек Вы использовали при записи альбома?

Он был записан на 8 дорожках. Вы используете 24 дорожки, когда записываете группу музыкантов и хотите барабаны на 4 или 5 дорожках и гитары в стерео. Есть также тенденция, когда у Вас очень много дорожек, чтобы сказать: «О, это не имеет значения. Эта часть немного слабая, но у меня есть дополнительные дорожки, и я могу еще что-нибудь добавить». Если Ваша музыка на 2 или 3 дорожках, это значит, что она хорошо сведена.

Как именно Вы будут выглядеть Ваши живые выступления?

Я постараюсь занять экологическую позицию по отношению к музыке и технологии. Используйте технологию, но осторожно! По этой причине в «Oxygène» есть места, где используются всего 2 или 3 дорожки. У меня 10 пальцев, поэтому мне не придется использовать магнитофонные ленты или что-то подобное. Я хотел бы приобрести компьютер для изменения параметров настройки во время исполнения трека.

Какое оборудование Вы используете сейчас?

Я использую «ARP 2600» и «ARP 2500», иногда «Moog III», но этого недостаточно. Также использую очень интересный синтезатор «VCS-3». С проводами много проблем. Я использую «Меллотрон» и орган «Farfisa» и другой орган, который не так хорошо известен в США «Eminent». А также «Keyboard Computer» компании «RMI», единственный музыкальный инструмент, использующий перфокарты и «Harmonic Synthesizer». Он имеет 16 гармоник, и вы можете создать собственный тон с их помощью. Помимо этого полифонический синтезатор «Korg». Сейчас я сотрудничаю с замечательным специалистом электротехники Мишелем Жес. Специалисты подобные ему - это современный вариант скрипичных дел мастеров. Они – творцы сегодняшнего дня или возможно завтрашнего утра. Жес делает для меня секвенсор с замыкателями, и я смогу запрограммировать долготу каждого звука и другие параметры. Это очень интересно, потому что я смогу изменять секвенцию во время секвенции, что устранит механический звук секвенсора. Другая «изюминка» - программирование задержки (дилэя), эффекта «эха» или слабых изменений в фильтрах звука. Это дает мне возможность добавить человеческий аспект интерпретации в секвенции.

Есть ли какая-нибудь особая причина, по которой Вы предпочитаете «Меллотрон» всем другим синтезаторам?

Это было случайно, потому что у меня был этот «Меллотрон». В основном, я использую его с фланжером. Я нахожу «Меллотрон» очень интересным, потому что он издает очень необычный звук, который похож на музыку к фильмам 30-х гг. Мне нравятся электронные искажения звука и для этого я как раз и использую «Меллотрон».

Что Вы можете сказать о реверберации?

Я использовал несколько различных ревербераторов при создании альбома, два устройства для магнитного резонанса звуков компании «Revox», один «Echoplex» и один ревербератор от компании «EMS». На мой взгляд, «Revox» является лучшим, потому что у него очень хорошая частотная характеристика и хорошее отношение «сигнал – шум». И я использовал стерео-ревербератор от компании «AKG» и пластинчатый ревербератор от компании «EMT» длиной 5 м. У меня было 18 различных устройств для стерео-интерференции звуков для микширования.

Были ли все эффекты эхо сделаны при микшировании или Вы наложили некоторые из них на исходные треки?

Некоторые в начале, но в основном при микшировании. Вы добавляете эффект эхо при микшировании, чтобы создать глубину.

Сколько времени у Вас заняла запись альбома «Oxygène»?

Четыре месяца основательной работы. Но саму идею я вынашивал в течение многих лет. До того как я ушел из Центра, я создавал электронную музыку для Парижской оперы. Впервые электронная музыка проникла в бастион традиций. Там меня заставляли красить громкоговорители в золотой цвет, чтобы они не выделялись на фоне декораций. Та музыка не была похожа на «Oxygène», но это было, возможно, началом для меня, потому что это было важным событием для Франции. Я начал контактировать со СМИ и понял, в какой изоляции мы, музыканты, находились. Столетие назад такого не было. Например, Чайковский дирижировал оркестром прямо перед своими слушателями. Теперь же у Вас есть звукозаписывающие студии и компании, телевидение, радио, пресса, стереосистемы, громкоговорители и только потом слушатели. Если Вы не знаете, как «пройти через все эти официальные инстанции», Вы теряете свою функцию как музыкант, то есть функцию коммуникации.

Отношения в поп-музыке являются более прямыми и непосредственными, просто потому что больше композиторов/исполнителей?

Да, но Вам придется столкнуться с другими медиа-ресурсами в любом случае. И само выступление, тур, сцена – это только продолжение записи. Запись – это исходная экспрессия сама по себе. Можно провести аналогию с фильмом: попросите ли Вы Стэнли Кубрика сделать театральную версию «Космической одиссеи 2001 года»? Но записи хранятся в запасниках как бутылки виски – это значит, что они низкого качества. И это неправильно. Запись – это современная версия романа, это как фильм. Есть два способа использование записи. Во-первых, документирование живого выступления, как это было изначально для Бетховена или для группы «Kiss», или Элвиса Пресли, или для Фрэнка Синатры. Это некий вид памяти. Во-вторых, это исходная экспрессия, посредник музыки, которая предполагалась для записи. Именно для этого и задумывался «Oxygène». Далее, Вы можете продумать исполнение материала «вживую», но я надеюсь, что концертная версия «Oxygène» будет отличаться от студийной версии, потому что если всё, что я делаю, будет один в один похоже на студийную версию, Вам будет удобнее слушать дома на Вашей стереосистеме.

Есть ощущение, что кое-что Вы позаимствовали у Баха. Насколько сильно он повлиял на Вас?

Я люблю Баха, Малера и Вагнера, но если мы говорим о влиянии, я должен сказать, что на меня на эмоциональном уровне в большей степени повлияло кино, чем музыка. Я имею в виду то, что на протяжении 19 века композиторы находились под влиянием литературы, романов: это касается и Вагнера, и Листа. И я должен сказать, что шедевры нашего времени надо искать не в литературе, а в кино. Кино – это главный способ выражения в наше время. «Космическая одиссея 2001 года» была шедевром, потому что этот фильм был первым фильмом, который описал нашу электронную эру в духе романтизма.

Шесть частей альбома «Oxygène» плавно перетекают одна в другую без резких переходов. Почему Вы выбрали этот тип структуры?

Я полагаю, что возможно мы стремимся думать, что единственно возможная музыка – это песня, которая длится 3 минуты. В то время как, с другой стороны, Моцарт писал и популярную музыку для общества того времени, и даже писал музыкальные произведения для танцев, для баллов, которые были этакими дискотеками в те времена. Кроме этого, он создавал симфонии. Когда я ушел из Центра электронной музыки, я понял, что музыкант сильно изолирован, и я решил попробовать донести музыку до слушателей другими способами, создавая музыку для фильмов, телевидения, даже джинглы. Это вызвало скандал среди части французской интеллигенции. Однако и музыка для опер, и джинглы, имеют право на существование.

Достаточно необычно для музыканта устраивать промо-тур, в котором больше интервью, чем концертов.

Я рассматриваю то, что мы сейчас делаем, как часть моей работы как композитора. Это часть музыки, если я могу так сказать, потому что если музыка должна быть связанной, то связывать ее будет именно композитор. Его или ее работа не заканчивается у дверей звукозаписывающей студии. Мы, возможно, создаем некоторый вид концерта для медиа и оркестра. Во Франции появилась совершенно новая волна, волна философов, которые не хотят создавать философские концепции внутри стен университета, волна художников, которые не хотят оставаться на чердаках. Они хотят найти отклик среди людей, независимо от того, где те живут, даже среди обнаженных женщин журнала «Playboy» или на телевидении или где-то еще. Их называют поп-философами, но я считаю, что мы живем в поп-культуре и я считаю себя и мое поколение поп-музыкантами. Если художник создает картинку для телевидения или для обложки журнала, он или она достигнет за неделю большего, чем за всю жизнь, проведенную на чердаке. Недавно я принимал участие в создании одного ТВ-шоу во Франции и я его начал с того, что подошел к камере и постучал по его объективу и сказал своим гостям: «Вам не нужно бояться этого аппарата. Это часть нас. Это не какая-нибудь преграда, это наш помощник». И именно так должно себя вести наше поколение.

Как Вы считаете, смогли бы Вы стать тем, кем Вы являетесь теперь, если бы Вы не изучали музыку в изолированной академической среде?

Это очевидно, что моя музыка была бы другой, но это не значит, что академическое образование обязательно. Это всего лишь один из способов создания музыки, но не единственный. Когда я работаю с электронными инструментами, я не использую свое классическое образование. Почему? Потому что электронные инструменты абсолютно новые и поэтому у меня абсолютно свободный, естественный подход к ним. Такого бы не произошло с акустическими инструментами, потому что я научился играть на них. Когда я прошу специалиста сделать для меня какой-нибудь электронный инструмент, то я не знаю, как на нем играть, он для меня новый, и мне приходится искать к нему подход. Я согласен, что Вы всегда – результат Вашего ранее полученного опыта, но, возможно, я использую электронные инструменты, чтобы двигаться вперед намного быстрее, чтобы забыть … о, нет, не свое образование, потому что оно неплохое, но лишь для того, чтобы поднять музыку больше на чувственный уровень, нежели на интеллектуальный. В нашем мире, который становится все жестче и жестче, важность музыканта возрастает. Когда Вы слушаете музыку, стоите перед картиной или смотрите кино, то Вы только тогда используете Ваши органы чувств, потому что в нашем мире мы используем их все меньше и меньше и они атрофируются. Поэтому, когда Вы слушаете музыку, Вы делаете лучше Вашу личность. Не имеет значения, хорошее ли у Вас музыкальное образование или есть ли оно вообще, Вам может нравиться или не нравиться какое-либо музыкальное произведение. Нет ничего плохого в том, что оно Вам нравится или не нравится. Это касается только Вас. Мы должны быть очень осторожными, если у нас есть музыкальное образование, не для того, чтобы решить, что хорошо и что плохо, и сказать людям, что они правы или не правы в своих музыкальных предпочтениях. Главным результатом этого вида критики является то, что люди приходят в замешательство, когда они слушают музыку не имея музыкального образования. Конечно, это все потому, что у меня есть классическое образование и я могу заявить, что оно – не единственный способ создания музыки, и ожидать, что его воспримут всерьез. Если бы я не получил классического образования и сказал бы подобное, никто бы не обратил на меня внимание. Поэтому, здесь есть и плюс от наличия такого образования.

Что Вы можете сказать о «Kraftwerk»?

Мне нравится кое-что из их музыки, но не все. Они не слишком близки мне по духу, потому что они подходят к созданию музыки с интеллектуальной стороны. И они сами говорят об этом, это не только мое мнение. Они отчасти даже возвеличивают технику. Может быть, это присуще немцам. И я не согласен с тем, как они уходят со сцены и играют на инструментах, потому что мы не должны забывать, что музыка – это то, как человек работает со звуками. У них какой-то медицинский подход к созданию музыки. Они смотрят на звуки и музыку глазами врачей. Я не согласен с таким подходом. Он поверхностный.

В альбоме «Oxygène» есть звуки очень похожие на хай-хэт. Это так?

Нет, это была электронная драм-машина, но запрограммированная особым образом. Забавно. У меня не было в планах использовать хай-хэт, но после микширования и добавления эффекта эхо, получилось именно так. Синтезатор интересен следующим: возможно, что это первый импрессионистский музыкальный инструмент. Я имею в виду, что когда Вы смотрите на картину Ван Гога с расстояния 3 метра, Вы видите, предположим, красные цветы. И Вы уверены, что это красные цветы. Но, если смотреть с расстояния 30 сантиметров, то они будут всего лишь мазками красного цвета. Вы не можете нарисовать цветок, можете только передать его образ. В последней части альбома, в том месте, где можно услышать морской прибой, если его взять отдельно, вне контекста, то он не будет таковым. Но, когда он используется в определенном контексте, то это и есть образ моря. Электронные инструменты как раз и позволяют использовать образ ветра, образ дождя, образ моря... По сути, образ жизни.

30 лет спустя после «Oxygene» Жарр по-прежнему свеж и полон сил (27 сентября 2010)

2011-03-23T13:52:00.001-07:00

Порой мы забываем о том, что электронная музыка имеет не только немецкие корни. Существует расхожее мнение, что этот стиль начался с Kraftwerk, Can, Neu или Tangerine Dream (прим. пер.: немецкие коллективы, пионеры электронной музыки и краут-рока) и, так или иначе, имеет немецкий привкус. Но это не совсем так. В электронной музыке с самого начала были и другие ингредиенты.

Вернемся на миг в 70ые. Сентябрь, 1977 год. Музыкальные чарты, первоклассный панк, и кто на вершине? Между Элвисом и Дэвидом Соулом разместился не один, а целых два электронных сингла. И оба из Франции. На втором месте удивительный космический Space с песней «Magic Fly» – а двумя строчками ниже – Жан Мишель Жарр с «Oxygène» - необычным, будто из научно-фантастического фильма, синглом.

Команда Space давно потеряла связь с Землей, а Жарр продавал альбомы большими тиражами, давал концерты для миллионной аудитории у подножия Пирамид Гизы и в Париже. Он и сегодня в свои 60 с хвостиком – на зависть многим - в отличной форме. Мы сидим друг напротив друга в подходящем к случаю ретрофутуристическом интерьере citizenM hotel – сплошь стеклянные стены и дизайнерская мебель. Сегодня мы с Жарром будем говорить о его дружбе с Сержем Гинзбургом, симпатии к Себастьяну Телье, печальном конце техно-оптимизма. Мы не успеем обсудить его отношения с Шарлоттой Рэмплинг, Изабелль Аджани и Анн Парийо, возможно, поговорим об этом в следующий раз. Но зато в нашей беседе мы затронем тему родителей, любовь Жарра к архитектуре и абстрактной живописи.

Но в целом разговор будет об электронной музыке – ее происхождении и развитии. С чего она начинается и где заканчивается. «Нет ничего удивительного в том, что электронная музыка зародилась во Франции и Германии», - рассказывает Жарр. «Я всегда считал, что популярные во всем мире рок и поп появились исключительно благодаря американской и английской этнической музыке. А у электроники другой прототип – классическая музыка. И традиционно классика была распространена в Континентальной Европе. А именно в Германии и Франции».

Конечно, эту точку зрения можно и оспорить. Есть и в Америке подобные столпы электроники: звуковая лаборатория BBC radiophonic workshop, Вэнди Карлос или даже Майк Олдфилд. Но Жарр заглядывает в еще более далекое прошлое: Париж – «мой учитель» Пьер Шеффер, Кёльн - Карлхайнц Штокхаузен. То есть если следовать его логике, история электроники начинается именно в Европе. И Жарр – хоть и не всегда истина в последней инстанции – тоже часть этой истории.

Для него это была целая эпоха в музыке. Жарр родился в 1948 году и помнит, как в послевоенном Париже мама – героиня Французского Сопротивления – брала его с собой в джазовый клуб. «Какие люди играли в этом заведении! Арчи Шепп, Дон Черри, Джон Колтрейн и Чет Бейкер. Я и понятия не имел, что это за ребята, но приходя по вечерам в клуб, все время ошивался с ними по соседству. Помню день своего 8-летия. Чет Бейкер усадил меня на пианино и сыграл мне на трубе. Всякий раз, вспоминая тот день, я чувствую в своей груди эту мелодию. Вполне возможно, что это первое в моей жизни проявление связи с музыкой на физическом уровне. Когда я оглядываюсь назад в прошлое, то понимаю, что этот случай сильно повлиял на мои отношения с музыкой. Я общаюсь с ней через звуки, а не только с помощью нот».

Его отец – Морис Жарр – композитор - писал музыку к фильмам Дэвида Лина («Лоуренс Аравийский» и «Доктор Живаго») и подобным ему режиссеров. Он оставил семью, когда Жарру было всего 5 лет, и был в жизни сына скорее белым пятном. «Он жил в Америке, и, к сожалению, мне очень его очень не хватало. Иногда мне казалось, что открытый конфликт с отцом гораздо лучше, чем полное отсутствие отношений. Ребенку сложно ужиться с такой пустотой. Да и взрослому человеку тоже. Это как черная дыра в душе». Жан Мишель уверен, что отец не оказал влияния на его творчество, по крайней мере, на сознательном уровне. «Возможно, на генетическом, но не более».

В конце 1960х годов в Париже он познакомился с работами Пьера Шеффера, и это знакомство в значительной степени сформировало отношения Жарра с музыкой. Так как на тот момент он собирался стать художником.

«Мне необычайно нравилась лирическая абстракция – Джексон Поллок, Пьер Сулаж и так далее». Шеффер натолкнул его на мысль заняться чем-то подобным в музыкальной сфере, «создавать музыку при помощи звуков, записывающей ленты, ножниц и скотча». Коллаж скорее аккустический, чем визуальный.

«На будущей неделе мы отмечаем 100-летний юбилей со дня рождения Пьера Шеффера» - говорит Жарр. «Обидно, что это событие мало кому интересно – даже во Франции. Я считаю, будь он американцем, он был бы куда значительней Джона Кейджа, ведь это Шеффер придумал всё то, что чем мы сейчас пользуемся в работе – семплирование, лупы (прим. пер.:от англ – loop), реверсивные звуки. И однажды я сказал себе: «Вот именно то, чем я хочу заниматься».

«Есть принципиальное отличие в работе немецких музыкантов – «Tangerine Dream», «Kraftwerk» и других ребят – чрезмерная компьютеризированность. У них здорово получалось, но музыка выходила слишком механизированная и неживая. Я же, напротив, воспринимал музыку, как кухню, где смешиваются ингредиенты, ароматы и текстуры». Одним словом, принцип Жарра – это естественность и даже чувственность. Весьма по-французски.

В отличие от учителя он время хотел объединить электронную и поп-музыку. Сначала он писал французские поп-песни для таких певцов, как Патрик Жуве и Франсуа Харди, но это был только разогрев. Он воплотил свои амбиции в альбоме Oxygene. И приобрел тем самым многочисленных поклонников.

Его музыкальные произведения вполне в духе времени, но если вслушаться в них чуть внимательней, то можно найти сходство с Себастьяном Телье. Это не музыка у нас похожая, говорит Жарр, просто мы схожим образом передаем свои чувства.

Жарр понимает, что делает масштабные световые и видео-проекции, и из-за этого сам теряется на фоне зрелищных шоу и декораций. Это происходит потому, что «человек, стоящий на сцене за ноутбуком в течение 2х часов – не самое увлекательное и притягательное в мире зрелище».

Его турне «2010» куда более камерное, а его название – это дань Артуру Ч. Кларку, давнему поклоннику Жарра. Закрытые площадки, на сцене 4 человека и 70 инструментов (все аналоговые). «Мне очень хотелось показать, что и с электронными инструментами можно дать живой концерт. Мы живем в обществе, которое боится любых неожиданностей. Все должно быть чисто и гладко, заранее подготовлено. То же самое касается и нашей повседневной жизни. И вдруг ты сам себя подставляешь, ведь во время концерта могут возникать разного рода накладки. Но это объединяет тебя со зрителями, создает совершенно иную доверительную атмосферу в зале».

Всякое может случиться, но Жарр и по сей день выступает со своим самым первым синтезатором. «Эти старички надежнее многих компьютеров, потому что раньше их изготавливали из тех же деталей, что и военную технику».

С Жарром приятно поговорить. Он открытый, проявляет интерес сам и заинтересовывает собеседника. Если быть честным, он нравится мне гораздо больше, чем его музыка. Наша беседа подходит к концу, и я спрашиваю его о связи между жизнью и творчеством. «Для композитора жизнь и музыка неразрывно связаны друг с другом,» - отвечает Жарр. «Но в этом есть и свой минус. Если вы хотите быть счастливым, не становитесь художником или композитором. Это не так-то просто».

Почему же? Не от того ли, что все композиторы непременно эгоисты? «Нет...» - начинает он, а затем соглашается, «да, есть немного. Но речь не об этом. Растить детей или иметь крепкую семью тоже неимоверно тяжело».

Но Жарр имел ввиду не эгоизм в чистом виде. Он хотел сказать о разнице между мудростью и творчеством. «Настоящий мудрец творцом не является. Мудрый человек сродни Диогену в бочке. Ему не нужно ничего доказывать. Вы являетесь художником или композитором до тех пор, пока не обрели мудрость, или пока у вас есть психологические проблемы. Совершенно недавно я понял, что у многих музыкантов – у рок-звезд - не было отца».

Конечно, он мог иметь в виду и самого себя. И Джона Леннона, думаю я. «Роджера Уотерса», - добавляет он. «Уйму людей». Как заявляет Жарр, такая потеря ведет к легкой степени шизофрении, желанию спрятаться в своем собственном мире. Вот это и стимулирует творчество. И также несет в себе определенный негатив.

«Безусловно, в реальном мире не очень-то здорово жить с этим; постоянное балансирование на грани сильно выматывает. Когда ты находишься в мире искусства, то не уделяешь должного внимания и заботы тем, кого любишь; а с другой стороны, погружаясь в повседневную жизнь, можешь неожиданно столкнуться с чувством неудовлетворенности из-за того, что недостаточно времени уделяешь творчеству. Поэтому-то быть композитором не так уж и здорово. Это не лучший вариант для тех, кто желает спокойной жизни».

Интервью Клода Самара для Fairlight Jarre

2011-01-27T11:18:00.000-08:00

С 2004 года Клод Самар играет ключевую роль во всех проектах Жана Мишеля Жарра. Fairlight Jarre благодарит Клода за предоставленный им интересный материал.

- Расскажите всем тем, кто не знаком с вами, кто же такой Клод Самар??

Я счастливец, который зарабатывает на жизнь музыкой.

- Ваши первые шаги на музыкальном поприще?

Я был рок-гитаристом (как и ЖМЖ)

- Как ЖМЖ вышел с вами на связь?

Через Алана Билоуса, который занимается постановкой его грандиозных шоу с 2004 года.

- Как прошла ваша первая встреча с ЖМЖ?

В ресторане. Мы оба родом из столицы кулинарии Лиона, поэтому это было многообещающее начало.

- Были ли вы знакомы с музыкой ЖМЖ до вашего сотрудничества??

Конечно. Я ходил на его концерты на Ля Дефанс и у Эйфелевой башни.

- Какая композиция ЖМЖ или его альбом вам особенно нравится?

С альбома «Zoolook» началась моя карьера сэмплера.

- В большинстве концертов ЖМЖ вы заняты в качестве музыкального директора. Чем же конкретно занимается музыкальный директор?

Жан Мишель всегда четко представляет, какими в каждом проекте должны быть музыкальное оформление, общение со зрителями и т।д., но ему нужен человек, который реализует все его пожелания. На решение таких задач требуется очень много времени и нужно понимать, что подобные вопросы стоят и в области визуальных эффектов (видео, лазеры, пиротехника) и света, поэтому ему нужен музыкальный директор, который все время будет помогать ему во всех вопросах, связанных с музыкой. Я обсуждаю с ЖМ каждый этап своей работы, чтобы убедиться, что правильно понимаю его пожелания, например, каких гостей пригласить на концерт в Бенине (гос-во в Зап. Африке), Гданьске (город в Польше), Мерзуге (деревне в Марокко)...Поэтому я внимательно его слушаю, провожу много предварительных встреч, совещаний, обсуждений, чтобы наилучшим образом поймать его «курс».

- Концерт Жарра в Гданьске отличался потрясающими аранжировками, взять хотя бы "Индустриальную Увертюру"... Кто делал аранжировку этой композиции – вы или Жарр??

У меня были некоторые наработки, затем ЖМ решил, какие из них оставить и добавил своё. В этом и заключается сотрудничество, ведь Жарр не может заниматься целиком и полностью музыкой, изображением, лазерами, светом. На это нет времени. Именно поэтому в каждой области у него есть коллега, который работает над шоу вместе с ним шаг за шагом, опираясь на первоначальные рекомендации маэстро. Это взаимный обмен опытом. У ЖМ есть собственное представление о музыке, поэтому с кем бы он ни работал над аранжировками, музыка остается его. У его директоров разное музыкальное образование и музыкальные предпочтения, но все мы здесь для того, чтобы следовать в направлении, которое задает Жарр. Мы работаем над проектом, чтобы сэкономить время и энергию ЖМЖ, пока он занят другой его частью.

- И тот же самый вопрос, но уже о треках с альбома "Метаморфозы" на концерте «Вода для жизни»: предложенные аранжировки – ваше творчество?

Жарр обрисовал идею, сказал от чего нужно отталкиваться, дал демо-записи, а дальнейшей работой занялся я и время от времени показывал ему результаты. После он ознакомился со всеми идеями, которые у нас были, и принял финальное решение. Жарр, как и кинорежиссер, принимает окончательное решение, потому что он обладает достаточным количеством интересного материала для отбора. Кроме того, совместная работа обогащает, особенно, в долгосрочной перспективе – она стимулирует, привносит в творчество новизну...

- Давайте поговорим о DVD-записи, где Жарр прокомментировал трек Tian’anmen. Он сказал, что над его созданием вы работали вместе в вашем номере отеля. Пожалуйста, расскажите нам немного об этом треке.

Я думаю, что у нас могло быть больше базовых идей еще до нашего приезда в Пекин, но основная работа была проделана в именно отеле при помощи подручных средств (моего ноутбука Mac, программного обеспечения ProTools LE и Digi 002 interface). Я даже купил цимбалы в местном магазине, и мы использовали их в концертном выступлении. Эти цимбалы до сих пор хранятся в моей студии!

- Есть ли у вас какие-то особые воспоминания – приятные или не очень – о концертах Жарра?

Плохих воспоминаний нет. Хороших много, а наиболее яркие остались о концерте в Пекине, исследовании Китая, а также о посвящении в закулисную жизнь.

- Вы знаете, что альбом Téo & Téa получился довольно противоречивым, и многие поклонники не приняли его. Каково ваше мнение об этом альбоме? Догадывались ли вы во время работы над ним, что, он может шокировать сообщество поклонников?

Да, это был особый опыт, ЖМ много говорил об этом. Думаю, это была необходимая ступень, но ничего страшного, ведь впоследствии Жарр вернулся к своему фирменному звучанию «Oxygene».

- Примерно в конце 2006 года ЖМЖ говорил о новом альбоме под названием «Сэнт Экзюпери», который должен был увидеть свет в первой половине 2007 года, но затем появился «Téo & Téa». «Téo & Téa» и «Сэнт Экзюпери» - это один и тот же проект или Жарр оставил работу над «СЭ».

Думаю, один и тот же.

- Вы знаете, что в работе над Téo & Téa ЖМЖ активно использовал грувбокс Roland MC808*. Это поразило большинство его поклонников. Ведь ЖМЖ, настоящий творец, а в этом альбоме практически без изменения использовал готовые музыкальные семплы... Что вы думаете об этом? В чем причина?

*Грувбокс - это полноценная рабочая станция без клавиатуры, ориентированная на создание современной музыки, имеющая на борту полный арсенал для создания законченных треков. (прим.пер.)

Над созданием модуля Roland много работал сам ЖМ. К тому же Teo & Tea – это его совместное творчество с Тимом (голландским диджеем и музыкантом), который также «приложил руку» к Roland, поэтому ничего удивительного, что некоторые музыкальные сэмплы грув-бокса были использованы и при записи диска. Я даже видел в студии ЖМ людей из японского представительства Roland, как подтверждение того, что в то время они сотрудничали.

- Что касается ваших выступлений в Испании с альбомом Oxygene в рамках тура «В концерте», остались ли у вас особые воспоминания?

Да, это был феноменальный успех. Я помню, как ЖМ преобразился на сцене – стал больше шутить, бегать, двигаться и т.д... Возможно, это произошло благодаря испанской публике, но с того самого момента, изменилось поведение ЖМ на протяжении всего тура. Я даже помню, как однажды сказал ему: «Вот это и называется триумфом».

- Вы принимаете участие в работе над новым альбомом ЖМЖ? Если да, то в каком направлении музыка, это возврат к истокам или еще один Téo & Téa?

Безусловно, это не новый Teo & Tea. Да, ЖМ много работает над новым проектом. А также Франсис, Дом и я – отличная команда!

- Собираетесь ли вы расширить концертную географию в следующем году в рамках текущего турне ЖМЖ? США, Южная Америка? И Испания???

Надеюсь!!! Я знаю, что ЖМ хочет этого..... но сейчас все в мире настолько непостоянно (даже вулканы). И тем не менее я скажу «да», в 2011 мы планируем выступить и на других континентах.

- Какая музыка вдохновляет вас на творчество?

Меня вдохновляет любая музыка, в которой есть душа и эмоции, а голос или инструмент роли не играют, будь то старенький синтезатор или гитара.

- Вы работаете с кем-либо помимо ЖМЖ???

Конечно, в противном случае ЖМ не доверял бы мне. Я со многими работаю, начиная с известных французских исполнителей и заканчивая «королевой реггей» Ритой Марли, рок-исполнителем Зуккеро, группами «Supertramp» Роджера Ходжсона, Midnight Oil, с исполнителями этнической музыки из Монголии и Африки... Я также пишу музыку к компьютерным играм (Rayman, Far Cry, Pod2) и фильмам.

- Над чем вы работаете в настоящее время?

Я выпустил новый диск «Горизонты» ("Horizons") и закончил саундтрек к фильму «Кристофер Рот», спродюссированный Максом Сендером. Я работаю над своим новым проектом, где будут сочетаться электро- и акустические инструменты.

- Пожалуйста, расскажите нам о своем новом диске. Собираетесь ли вы продавать его в Испании?

Сейчас я как раз занимаюсь маркетингом. Диск можно купить на iTunes и Amazon, но я также прощупываю почву, чтобы продавать его в обычных магазинах как в Испании, так и в других странах. «Горизонты» совсем не похожи на то, что я делаю с ЖМ, хотя альбом преимущественно инструментальный – моя любимая область. К тому же он дал мне возможность сотрудничать с композиторами и исполнителями разных стилей из разных стран от Тибета до Африки. Мой следующий проект будет называться «Электрический подъем» ("Electro Lift"), что говорит само за себя, в его записи будут задействованы многие инструменты из тех, которые мы используем в работе с ЖМЖ.

- Еще раз спасибо! Наилучшие пожелания из Испании!

И вам спасибо! Надеюсь, до скорой встречи. Мне нужно слегка подтянуть свой испанский!!!

Фото: Сергей Кучеров

Рафаэль Реверт: испанский журналист, побывавший в 1981 году на концертах Жарра в Пекине

2010-11-24T12:55:00.000-08:00

Музыкальная радиоиндустрия в Испании не была бы такой, какой мы знаем ее сегодня, не будь Рафаэля Реверта. По професии он журналист и ведущий, но его сердце и душа принадлежат музыке. Он уроженец Мадрида, неопределенного года рождения – потому что, как свидетельствует Ж.-М. Жарр, «прочел Дракулу», поклонник Элвиса (присутствовал на его похоронах) и Литтл Ричарда, в 60х годах создал «Los 40 Principales» - изначально радиопрограмму, а затем радиохолдинг, а в 90х – радиостанцию «Cadena 100». Рафаэль Реверт стал свидетелем наиболее значимых событий мира музыки второй половины прошлого века. В 1981 году благодаря приглашению британской звукозаписывающей компании «Polydor» ему представилась редкая возможность отправиться в Китай, чтобы освещать для радиосети «Cadena Ser» и музыкального журнала «EI Gran» первый из двух концертов, которые в рамках своего тура Ж.-М. Жарр отыграл в пост-маоистском Китае.

Это была не единственная возможность воочию убедиться, что грандиозные концерты Жарра оставляют о себе незабываемые впечатления. Выступления в 1986 году в Хьюстоне и в 1988 году в Лондоне (районе Dockland) предоставили Реверту богатый материал в виде интересных событий, курьезных проишествий и музыкальных парадоксов, которых было предостаточно на этих незабываемых выступлениях.

Воспоминания и впечатления об этих концертах, особенно от пекинских 1981го года, актуальны и 30 лет спустя. Они позволяют развеять множество сомнений, которые образовались за все эти годы вокруг персоны Ж.-М. Жарра, а также делают достоянием широкой общественности удивительные и дотоле неизвестные факты об этих маленьких выступлениях. Представитель испанского интернет-сообщества «Fairlight Jarre», Виктор Магуеда, побеседовал с Рафаэлем.

Мы встретились в Позуэло. С первых мгновений встречи стало понятно, насколько превосходно эта живая легенда музыкальной журналистики знает среду, в которой он проработал всю жизнь. С этим знанием сравнимо разве что то участие, с которым он общается с собеседником, а также с каким старанием он пытается припомнить и не упустить ни одной детали обсуждаемого события.

FJ: Как у Вас получилось поехать в Китай? Ведь понятно, что вы – музыкальный журналист - уже были знакомы с творчеством Ж.-М. Жарра.

RR: Ж.-М. Жарр разослал приглашения звукозаписывающим компаниям в каждой стране. Со мной связались представители «Polydor» и предложили поехать в Китай вместе с Ж.-М. Жарром, где он собирался записывать живой альбом. Конечно же, мне очень сильно хотелось поехать, но я и малейшего представления не имел о том, каким в то время был Китай.

FJ: Ведь в 1981 году концерт в Китае освещал не только испанский журналист? В Китай в рамках маоистского тура отправилась целая группа репортеров, верно?

RR: Пригласили нескольких журналистов. Норвежца по имени Ханс, человека с голландской радиостанции, еще был писатель из Франции (прим. редактора: возможно, Жан Луи Ремиле), и мы все время держались вместе. Также с нами была группа французов и англичан – специалистов по звуку, осветителей, декораторов... И конечно, изумительная Шарлота Рэмплинг. Мы ее почти не видели, потому что журналистов и работников сцены разместили в 20 километрах от Пекина в отеле с очень коммунистическим названием, что-то типа «Дружбы народов». Все это время мы должны были находиться под присмотром. И это очевидно, ведь дело было в Китае эпохи Мао Цзедуна, 100%-ного радикального коммунизма, где к иностранцам относились подозрительно. Позже оказалось, что на каждом этаже «Дружбы» находилось примерно по 15 китайцев – носильщиков (давать чаевые им было запрещено). Вот в какое место мы попали. Представляете, мне рассказывали, что китайцы пугали нами своих детей. Они говорили: «Смотрите, смотрите, вот черти идут». И детишки испуганно глазели на нас. Чтобы выехать из отеля нужно было заказать такси. Таксопарк был под контролем. Ездить на автобусе запрещалось, потому что нельзя было проконтролировать, куда мне взбредет в голову поехать и никто не понимал ни единого моего слова. Иногда было непросто. Помню, как вся наша команда поехала в Шанхай, а мне нужно было возвращаться в Испанию, поэтому я остался, а со мной – сопровождающий. Он был расстроен тем, что ему нужно было находиться со мной, и сказал мне: «Какое счастье, что Вы наконец возвращаетесь в свою страну. С Вашим отъездом у меня убавится проблем». Все было под пристальным наблюдением. Я купил испано-китайский словарь, подошел к девушке, дружески поприветствовал ее и, объясняясь при помощи словаря, предложил выпить по чашке чая. Не успел я и двух слов сказать, как появились 2 парня, одетые в гражданское. Они вплотную подошли к девушке и попросили ее уйти. И каждый раз, когда я пытался заговорить с местным жителем, 2 парня оказывались рядом и отпугивали его.

Передставляете, тогда мы не знали, что такое жареная утка или утка по-пекински, но у французского журналиста из нашей группы с собой был ресторанный гид Мишлен, и он знал о заведениях с подобной кухней. Поэтому мы взяли такси и, с трудом объясняясь с водителем, добрались-таки до места. Где-то в 12 по полудни мы приехали в совершенно пустой ресторан. Однако нам дали понять, что поесть здесь нам не удастся, потому что все столики забронированы. Мы спросили: «Может быть, вечером?» На что нам ответили: «Нет, все забронировано». В Китае нельзя было увильнуть от запланированной программы. По плану группа должна была ездить туда-то и туда-то, не уклоняясь от намеченного графика. Спустя два дня после приезда мы должны были ехать в колхоз, где нам собирались демонстрировать достижения в области социологии. Но мы поймали гида и сказали, что хотим жареной утки, описав ему неудачу в ресторане. На что он ответил «нет, это невозможно». Тогда мы наотрез отказались ехать в колхоз и в конце концов нашли ресторан с уткой по-пекински, и наелись до отвала - было потрясающе вкусно!

А однажды мы отправились на Великую Китайскую Стену...Очень рано встали, ехали 2 часа на автобусе и к обеду все были страшно голодны. Гид принес еду в картонных коробках: яблоко, сэндвичи с сыром и ветчиной, бутылка воды...А неподалеку восхитительно пахло китайской едой, просто бесподобно. И снова мы попросили гида обедать там, в том ресторане, но он ответил: «невозможно, невозможно». Французам и англичанам как всегда полагаются только маленькие картонные коробки. Но я направился в ресторан, зашел внутрь. Меня спросили, из какой я группы. Улыбнувшись, я ответил, что из группы Ж.-М. Жарра, на что получил отказ и был вынужден покинуть ресторан. Затем я увидел приближающуюся группу американцев, затесался между ними и все-таки пробрался внутрь. Когда я вернулся к группе и рассказал гиду, где обедал, тот сильно рассердился. Но несмотря ни на что, это была замечательная поездка за тем лишь исключением, что мы не могли поговорить с местными жителями, распросить их о том, как им живется в Китае... Но время мы провели отлично.

FJ: Когда вы общались с Жарром?

PR: Мы были на репетициях первого концерта, а на следующий день с Жарром и его женой поехали в Запретный Город. У меня даже есть видео-запись (на Кодаке Super 8). Надеюсь, однажды я покажу ее Вам. Тогда я мало знал Жарра, кроме того каждый день был полностью распланирован и общаться было некогда. Я всегда видел его за работой, серьезного и сосредоточенного. И тогда в Китае, за исключением поездки в Запретный Город и тех репетиций, у меня почти не было возможности пообщаться с ним. Замечу, что это первый западный музыкант, выступавший в Китае.

FJ: Вы только что сказали, что в посетили репетицию концерта в Китае. А был ли там Жарр?

RR: Да, это был первый репитиционный день, Жарр трудился со своей командой около трех часов. Это была только музыкальная репитиция, потому что дело было утром. Не знаю, делали ли они «прогонку» лазерного шоу вечером.

FJ: Вы сказали, что не продолжили тур вместе с командой Жарра в Шанхае, то есть Вы побывали на двух концертах в Пекине (21 и 22 октября, 1981).

RR: Первый концерт я буду помнить всегда. Тогда выступала только группа. Конечно, легко было понять, что это не жарровская музыка, но только не китайцам, которые о его музыке и представления не имели. Примерно полчаса я снимал на камеру (кодак Super 8) и вдруг заметил, что зрители встают и покидают зал. Я не понял, что произошло, и последовал вместе с камерой за ними. Люди выходили на площадь, полную автобусов, так как зал находился за пределами города. Очевидно, они собирались домой, ведь, может быть, им не понравилось выступление (прим.ред.: так же, возможно, они старались успеть на последний автобус, потому что концерт начался очень поздно). Затем появился человек с мегафоном и криками и, как мне показалось, угрозами заставил людей покинуть автобусы и вернуться в зал.

На следующий день во время второго концерта ничего подобного не произошло. Жан-Мишель играл с китайским оркестром, это было восхитительно и более понятно местному населению. Пришедшим нравилось, они наслаждались каждой минутой концерта и не собирались расходиться. Возможно, дело было именно в людях. Наслаждался концертом и Жан-Мишель. Так же, как и накануне, он стоял к публике спиной, а лицом - к большой клавиатуре, поэтому не заметил, как люди уходили во время первого выступления. И хотя с тех пор мы много раз с ним беседовали, мы никогда не касались этой темы, так как ситуация действительно была несколько непонятной и щекотливой.

FJ: Известно, что на первом концерте присутствовали в основном военные. Вы обратили на это внимание?

RR: Да, там были военные люди. Но выделить их из толпы было непросто, так как многие из присутствоваших на концерте были одеты в синее и зеленое. Поэтому сложно было распознать, кто есть кто: кто гражданский человек, а кто военный.

FJ: Где же находились во время концертов вы-журналисты?

RR: Лично я передвигался по всему залу. У нас были свои места, но поскольку никто мне и слова не сказал, я принес собой камеру, и снимал концерт с разных точек. Тогда я едва мог усидеть на месте, по правде говоря, я вообще редко сижу на концертах. Сейчас да, но тогда я всегда был в эпицентре слухов, наблюдал за людьми, за тем, что происходит за сценой, наслаждался и развлекался. Кстати, на тех двух концертах я израсходовал несколько пленок (8 или 10). Получился примерно 2х часовой фильм, материал я сохранил у себя, так как в то время работал в журнале и вел передачу на радиостанции.

FJ: Помните ли вы, какая музыка звучала на этих двух концертах?

RR: Точно не помню, но во второй день выступление проходило совместно с оркестром и играли музыканты из Китая. А вот в первый день играла только команда Жарра. На втором концерте музыка была другой, с утра Жарр репетировал с оркестром.

FJ: А как же коронный номер Жарра “Oxygene IV” - скажите, был ли он включен в программу?

RR: Сейчас уже не помню, но думаю, что да. Мне нужно свериться с колонкой, которую я вел тогда в “The Great Musical”, возможно даже там есть что-то о концертном репертуаре, я уделил этому вопросу особое внимание. Помню, что в программе были 1 и 2 части из “Oxygene”.

FJ: А помните, сколько длились выступления?

RR: Первое часа полтора. А второе не меньше двух.

FJ: Есть аудиозапись второго концерта, транслировавшаяся на «Радио Пекин» - в дополнение к Вашим материалам. Но также должна быть еще и телевизионная запись для показа на китайском телевидении, которой и след пропал. Можете ли Вы подтвердить, что концерт транслировался по телевидению?

RR: Нет, телевидения там не было. Да, были камеры – одна или две. Но запись концерта не производилась. Я также помню, что тогда вещание в Китае длилось часа 2 или 3 в сутки и исключительно о том, что Китай - самая лучшая, могущественная и прекрасная держава. Полагаю, у них не было времени на то, чтобы показывать концерт. Они сделали запись второго концерта, потому что в нем принимал участие китайский оркестр. Но специальной аппаратуры не было, я ходил по всему залу, и не увидел ни одной камеры, которая бы снимала концерт для последующего вещания.

FJ: Каково было Ваше впечатление от увиденного шоу?

RR: Я впервые видел живое выступление Жарра и был совершенно поражен. Я был знаком с музыкой того времени – от “The Rolling Stones” до “The Beatles”. Но меня поразило абсолютно все: и музыкальные пассажи, и световые эффекты. Мне очень понравилось. Это было новаторство чистой воды. Не похожее ни на что известное. Скажем так, музыка – это дело вкуса, а вот первоклассно проделанную работу оценит каждый. Жарр всегда актуален, потому что он уникален. Поэтому-то он так тщательно относится к собственным выступлениям. Я еще не встречал такого человека, который бы к каждому концерту относился с подобным вниманием и превращал его в яркое запоминающееся событие. Он всегда организует ошеломляющие шоу. Хотя концерт в Китае был скромным по сравнению с выступлениями в Хьюстоне или Лондоне. Когда я спрашиваю себя, какие концерты мне запомнились, то всегда отчвечаю – концерты Жана-Мишеля Жарра. Потому что, концерты других исполнителей бывают в чем-то схожи – спецэффектами или звучанием, например, «Pink Floyd» и «Queen».

FJ: Во время этого сказочного тура Жан-Мишель представил инструмент, который спустя некоторое время стал незаменимой частью выступлений и визитной карточкой музыканта: лазерную арфу. Помните ли Вы ее на концерте в Китае?

RR: Я прекрасно ее помню. И звучала она бесподобно. Мне лично она нравилась всегда. С удовольствием наблюдал за волшебством Жарра и удивлялся, как он это делает?

FJ: Поскольку Жарр был первым западным исполнителем, выступавшим в коммунистическом Китае, концерт произвел сильный резонанс среди населения.

RR: Никто не сможет ответить на этот вопрос. Ведь ни один из нас не мог поговорить с местным населением. И хотя первый день – не показатель, а во второй в зале было оживленно и зрители весилились, у всех было одно и то же выражение лица. На следующий день после выступлений, прочесть что-либо в газетах было невозможно, ведь в Китае не издавалось газет на английском. Сейчас – да, но тогда газет на английском языке нельзя было достать ни за какие деньги. Я купил кучу марок и традиционный в Китае синий тулуп из овечьей или еще какой шерсти – кто знает. И я до сих пор ношу его, потому что в нем даже в лютый мороз необычайно жарко. Тогда сложно было понять, какое впечатление мы произвели на жителей. А потом мы уехали из Китая, так никогда и не узнав, понравились ли мы им или нет.

FJ: А после концерта была вечеринка – за кулисами или в другом месте?

RR: Никакой вечеринки не было. После концерта мы, журналисты, вчетвером грузились в автобус и ехали в отель. Оно и понятно, ведь мы не входили в команду Жарра, у нас не было возможности спросить у Жана-Мишеля о его впечатлениях или об обстановке на улицах.

FJ: Если желаете, я покажу Вам несколько снимков, сделанных во время тех концертов, а Вы их прокомментируете.

RR: Это фотографии со второго выступления, потому что в первый день таких проекций – «Франция/ Китай» - не было.

Да! На втором концерте в отличие от первого была переводчица. Жарр обращался к публике, и она переводила для зрителей, чтобы те лучше понимали происходящее.

А это как раз тот день, когда мы выбрались пофотографироваться в Запретный Город. Кстати, на обеих фотографиях одно и то же здание, снятое с разных ракурсов.

Я привез с собой эти маленькие симпатичные стикеры, наклеил их на сумки. Возможно, они и до сих пор на том обшитом металлом чемодане, который я всегда брал с собой в дорогу. Он весь был обклеен наклейками с разных концертов, с разных точек земного шара. Некоторые из них терялись, тогда их место занимали другие.

Свидание в Хьюстоне

FJ: Давайте оставим тот таинственный тур 1981 года и обратимся к другому, на котором Вы также присутствовали, и который Жарр считает, возможно, самым известным и узнаваемым. Я имею ввиду концерт в Хьюстоне, 5 апреля 1986 года.

RR: И снова я был там по приглашению от “Polydor”. На мой взгляд, это самое зрелищное выступление из всех, что я видел. Не знаю, можно ли сравнивать его с лондонским концертом, каждое из этих событий примечательно по-своему. Я прибыл в Хьюстон за пару дней до концерта. Накануне прошла пресс-конференция – Жан-Мишель Жарр, пять или шесть журналистов, получасовая беседа – и больше мы его не видели, потому что он был весь поглощен работой. Выступление шокировало американцев, все пребывали в изумлении. Люди вокруг меня были поражены, стояли, разинув рты. Действие происходило на открытом воздухе в городском парке, мы находились на расстоянии мили от сцены, но какой был звук!.. и еще проекции на городские небоскребы, которые располагались в двух милях от нас.

FJ: Возможно Вы видели то, что случилось как раз перед концертом. Я имею ввиду пробки, которые парализовали город за несколько часов до фестиваля.

RR: Да, да. Нас предупредили об этом заранее, поэтому мы прибыли на место задолго до начала концерта. Мы знали, что будут страшные пробки.

FJ: Когда речь заходит о концерте в Хьюстоне и о многих других, то сам собой напрашивается вопрос в отношении Жарра: выступление под фонограмму. Ваши впечатления от звука на концерте в Хьюстоне, ведь это была запись?

RR: А я и не заметил, что это была запись. Если говорить о реакции публики, то результат был просто охренительный. Мне не важно была ли это запись или нет..... Я пришел посмотреть на шоу света и звука и больше меня ничего не волновало. Даже если речь заходит о концертах Мадонны, и кто-то говорит: «Глядите, да она же поет не вживую». Да, это так, но она выкладывается по полной - в вихре танца, прыжках - и какого черта вы хотите, чтобы она еще и пела, задыхаясь? Я уверен, что если артист выступает не вживую, то это не просто так. И звуком он жертвует ради шоу, которое будет иметь успех у зрителей и будет исполнено лучше под фонограмму. Другое дело «фанера» ради «фанеры», это, и на мой взгляд, совершенно неприемлемо.

Пункт назначения - Docklands

FJ: Двумя годами позже Жарр прибывает в Лондон с первоначальным намерением дать один грандиозный концерт в Docklands. Позже из-за бюрократических сложностей вместо одного большого состоялось два небольших шоу. Кроме того местная комиссия настояла на переносе дат с сентября на октябрь. Возможно, из-за этого концерты получились слегка смазанными.

RR: Ничего не могу сказать по этому поводу. Я был на первом концерте и получил массу впечатлений. Шел проливной дождь. Я обул непромокаемые ботинки, и все же намочил ноги, но это не испортило мне настроения. Кроме того, если все кругом мокрые, то на себя не обращаешь внимания. Припоминаю, что сцена была похожа на огромную украшенную плавучую платформу, по другую сторону которой были мы.

FJ: Удалось ли Вам тогда пообщаться с Жарром?

RR: Нет, в Лондоне я не разговаривал ни с ним, ни с Марвином (прим.ред.: Хэнк Марвин – член группы “The Shadows”). Хотя в ресторане на побережье прошло мероприятие для прессы, где можно было поесть и пообщаться. И Жарр там был.

Испания 1983

FJ: Как странно, ведь Вы уже были знакомы с Жаном-Мишелем.

RR: Да, я встречался с ним 10 или 12 раз, не только на пресс-акциях. Я очень хорошо говорю по-французски, ведь я учитель французского, и мы с ним о многом беседовали. И я задал себе вопрос, почему бы не попробовать устроить подобное шоу в Испании. Пару лет спустя после выступлений в Китае, Жарр отправился в Испанию, где мы пытались организовать серию концертов. Он хотел устроить что-нибудь в Мадриде, Севилье… И мы досконально изучали всё, что в этом плане может предоставить нам Мадрид, разговаривали с влиятельными людьми, рассматривали подходящие для выступлений площадки…

FJ: Где предполагалось проводить концерт?

RR: Я остановил свой выбор на Ла Кастельяна (La Castellana – самая длинная и самая широкая улица в Испании) – месте, которое некоторое время назад посетил Папа Римский. Также мы думали об отличной арене Бернабеу (Bernabeu – футбольный клуб). Но на своем пути мы встретили уйму препятствий, городские чиновники, а затем и мэр Испании хотели избежать многочисленных сложностей. Тем не менее на протяжении года мы вели переговоры, 3 или 4 раза в Испанию приезжал Жан-Мишель, но все безуспешно. В конце концов он собирался прощупать почву в Севилье (Sevilla – город на юге Испании) и Сантьяго де Компостела (Santiago de Compostela – столица испанского автономного сообщества Галисия), ему приглянулись собор и площадь Plaza del Obradoiro. Но дальше Мадрида продвинуться мы так и не смогли.

Европа в Концерте. 1993 г.

FJ: Думаю, вы хорошо помните 1993 год, испанский тур «Европа в Концерте». Собирались ли вы на концерт в Мадриде, который отменили из-за дождя?

RR: Жарр постоянно твердил, что хочет организовать шоу в Мадриде, и, конечно, я безумно хотел попасть туда. Причин тому бесконечно много: я сам родом из Мадрида, многое в моей жизни связано с этим городом и т.д. И да, я был одним из тех, кто остался без концерта. И мне очень жаль, потому что я пригласил туда многих своих друзей и членов семьи, чтобы похвастаться, дружбой с артистом (смеется).

Жарр сегодня

FJ: Вы так много знаете о Жарре, так много общались с ним, что легко можете сравнить ТОГО Жарра и нынешнего. Как он изменился?

RR: Должен отметить, что я не знаю сегодняшнего Жарра, потому что вот уже многие годы ничего о нем не слышал. И, насколько я помню, за пятилетний период с 1992 по 1997 год Жарр выпустил лишь один альбом.

FJ: Понятно. Радиостанция «Cadena 100» предоставляла много эфирного времени Жарру...

RR: Да, он был моим другом, и мы хорошо к нему относились (смеется). Но как я уже говорил, в 1997 году мы перешли на цифровое вещание через локальную сеть (Campus Party), и я полностью потерял связь с Жарром. Не все компании были готовы к переходу на цифровое вещание, потому что с его помощью также можно было распространять альбомы через интернет, и это стало их роковой ошибкой. Компании были совершенно неправы и расплачиваются за это. Они много потеряли, потому что не поняли, чем в интернете занимаюсь я. Итак, с 1997 года я начал работать в сети, а музыки Жарра в интернете не было. В своей работе всегда нужно быть дальновидным.

FJ: Вы знаете Жарра настолько хорошо, что можете дать ему исчерпывающую характеристику и выделить некоторые его особенности.

RR: Он перфекционист по жизни. Вечно занят бесконечными репетициями, повторением одних и тех же фрагментов по тысяче раз - крошечных элементов шоу, которые увидеть или услышать может только он сам. И так он работает над каждым эпизодом. Мне нравятся такие исполнители. На мой взгляд, Жарр – это абсолютнейший максимум из тех, кого я знаю, потому что он делает совершенно уникальные вещи, которые требуют большой работы и тщательной подготовки.

FJ: Не могу закончить интервью, не коснувшись в нашей беседе ключевой персоны в карьере Жарра, человека, который, к сожалению, ушел из жизни несколько месяцев назад: это французский продюссер Фрэнсис Дрейфус.

RR: Несомненно! Он всегда был рядом с Жарром. Был его наставником и другом. И должен был бы прожить лет 80 как минимум. Он был музыкальным редактором, и о музыке я узнавал из его публикаций. Мы познакомились на международной ярмарке MIDEM. Я посещал эту выставку каждый год в течение 25 лет. Там всегда можно было почерпнуть что-то новое, но потом качественная составляющая выставки упала. Фрэнсис был прекрасным человеком, очень умным, очень вежливым и очень приятным. Я много общался с ним и очень уважал его. Он один знал все скелеты в шкафу Жарра (смеется).

FJ: Скажите, собираетесь ли снова встретиться с Жарром?

RR: Я не знаю, но было бы здорово. Возможно, однажды я приду на его концерт во Франции или Испании.....и загляну к нему –приятная будет встреча.

FJ: Но он выступал в Сантьяго де Компостела в прошлом июле...

RR: Да, но в тот момент я был в отпуске в Чипионе (место в Испании) и не мог прийти на концерт.

JEANMICHELJARRE.ES благодарит Рафаэля Реверта за то, что он уделил время для этого интервью.

Литературный перевод Марии Астаниной.

1978.10.13.Paris_Match_no_1533

2010-11-18T09:55:00.000-08:00

Шарлотта Ремплинг тоже выбрала француза.

Шарлотта и Жан-Мишель Жарр женятся спустя три года после их первой встречи в Раматюэле. «Я был очарован этой актрисой, - говорит Жан-Мишель, - и я влюбился без памяти в эту женщину».

Эта фотография, превосходно сделанная в стиле ретро, будет самой красивой памятной фотографией в семейном альбоме Шарлотты Ремплинг и Жан-Мишеля Жарра. Неприступная англичанка-красавица станет женой талантливого автора альбома «Oxygène» в субботу, 7 октября, в мэрии Круасси-на-Сене. На свадьбу приглашены, во-первых, 5-летний Барнабе, сын Шарлотты, 1,5-годовалый Давид, сын Шарлотты и Жан-Мишеля и 6-летняя Эмили, дочь Жан-Мишеля. Во-вторых, отец Шарлотты, завоевавший золотую медаль на Олимпийских играх в Берлине в 1936 году и ее мама, а также остальные члены семьи со стороны невесты. Кроме этого, будут присутствовать лучшие друзья пары: Эдвиж Фёйер, Симона Синьоре, Дирк Богард, Жак-Анри Лартиг и Бернар Лефор, директор Государственной парижской оперы. Жених, который сейчас заканчивает работу над вторым альбомом «Equinoxe», приедет в мэрию прямо из звукозаписывающей студии, где он работает по ночам. «Брак для нас, - говорят и Шарлотта и Жан-Мишель Жарр, - это одновременно и традиционная процедура и праздник, после всех наших проблем с разводом».

Агата ГОДАР

19781013. Paris_Match_no_1533

2010-11-17T12:44:00.000-08:00

Он сделал революцию во французской музыке.
Но, это не мешает ему быть влюбленным…

Он произвел революцию во французской музыке. Это более, чем просто событие. Можно даже говорить о большой премьере. Человек, стоящий у истоков этого большого успеха – Жан-Мишель Жарр. Он показал себя сначала у Кристофа, потом, у Патрика Жюве, для которого он написал слова для его двух последних альбомов. Но, сейчас, он прежде всего, олицетворяет «Кислород»: его первый альбом, записанный на грампластинке с частотой обращения 33 об/мин., - результат многих месяцев работы, получился успешным. Более 1,5 млн. копий, проданных в Европе. Номер 1 продаж во Франции, номер 1 английского хит-парада – это многое значит. Там, Жан-Мишель заслужил похвалу от британской прессы и в настоящее время у Жан-Мишеля уже 7 золотых дисков, только за «Кислород». До этого славного восхождения на музыкальный Олимп, произошло много других вещей. В 5 лет, Жан-Мишель (дата рождения – 24 августа 1948 года) учится играть на пианино в своем родном Лионе. В дальнейшем, к 60-м годам Жан-Мишель, под влиянием британской музыки, начинает играть на гитаре, что не мешает ему блестяще учиться. В 16 лет он становится бакалавром. В 1971 году он выступал в Государственной парижской опере. Электронная музыка звучала в стенах оперы в первый раз. Потом, он начинает интересоваться написанием музыки к фильмам. Сейчас Жан-Мишель уже готовит свой следующий альбом. Помимо этой впечатляющей творческой жизни, у Жан-Мишеля есть и семейная жизнь, о которой мало что известно. О своей любви к актрисе Шарлотте Ремплинг он говорит журналистам неохотно. Но, главное, что мы от него ждем, это музыка, хорошая музыка, которую он всегда писал.

Даниэль МУЭН

17.09.1977г. Record Mirror.

2010-11-11T10:42:00.000-08:00

«Oxygène»:

Свершилось! Француз, который не напевает полушепотом в микрофон, приводя в волнение вашу маму.

Жан-Мишель Жарр – возлюбленный актрисы Шарлотты Ремплинг. Это больше, чем мимолетное увлечение – они надеются пожениться в конце года.

«Мы встретились на юге Франции, говорит он. – Она очень хороший человек, наши взаимоотношения очень серьезные».

Если бы Жан-Мишель пел, то он, скорее всего, был бы в классе Дэвида Соула. Однако, он выбрал относительно непонятный способ сочинения музыки. «Oxygène» был на вершине французских чартов в течение 5 месяцев, и альбом и сингл очень популярны здесь, и эпопея была гарантирована на американских радиостанциях. Звуки напоминают успешные «Трубчатые колокольчики» Майка Олдфилда.

«Я не думаю, что я французский Майк Олдфилд. Он использовал традиционные акустические инструменты, - говорит Жан-Мишель. - Мне нравятся «Трубчатые колокольчики», но я не знаком с его последующими работами».

«Мне кажется, что композиторы должны создавать музыку для настоящего, работать над тем, что отражает наше время. Я назвал свой альбом «Кислород», потому что воздух – это необходимость, и я надеюсь, что подобно воздуху моя музыка – основная потребность, оцененная людьми всех возрастов».

«Некоторые люди боятся электронной музыки. У некоторых композиторов звучание получается холодным и безжизненным. Они не осознают, что вы можете почувствовать романтику дующего ветра. Также как скрипач использует струны, чтобы извлечь звук, так и вы можете использовать для этого электронную музыку».

«В настоящей момент я не думаю, что существуют школы, где бы учили, как создавать музыку на синтезаторе. Приходится обучаться самому и преодолевать появляющиеся при обучении трудности. Если мне нужен какой-нибудь специальный эффект, мне приходится использовать какое-нибудь специальное музыкальное оборудование».

Жан-Мишелю 29 лет и он происходит из музыкальной семьи. Его отец написал «Тему Лары» из фильма «Доктор Живаго», которая была удостоена «Оскара», и, не говоря уже о классическом музыкальном образовании, Жан-Мишель играл рок и много экспериментировал.

«В 19 веке композиторы могли бы быть вдохновлены на создание музыкального произведения, прочитав какую-нибудь книгу. Но, то, что на меня повлияло, так это фильмы, – говорит он. – Мне нравится фильм Кубрика «2001». Он смог романтично отобразить чувства электронной эпохи. Я видел «Кинг Конга», но он не особо меня впечатлил. Но, мне понравилось появление Шарлотты в римейке «Прощай, моя красавица».

«Я расслабляюсь, когда смотрю видео, и я хочу заняться производством музыкального видео. Я верю, что за ним будущее. Я также пишу книгу, где изложу свои мысли о музыке».

«Кислород» потребовал одного года, чтобы его сочинить, и четыре месяца, что бы его записать. Жан-Мишель заперся в своей парижской студии звукозаписи. Он уже работает над следующим альбомом, запись которого тоже займет четыре месяца.

«Я хочу выпустить пять альбомов, – говорит он. – Я хочу, что бы они были как сюита, чтобы люди смогли проследить за музыкальным замыслом».

«Некоторых музыкантов не интересует, если большинство людей не ценят их музыку. Они говорят, что их не тревожит, если она выше их понимания. Но я верю, что искусство может быть коммерчески успешным, если оно делается правильно».

«Мне было очень приятно, как рекламировался альбом «Oxygène», его реклама не была преувеличена. Я сотрудничаю с небольшой звукозаписывающей компанией «Disques Motors» из Франции. Её аналогом здесь является «Virgin».

«Для меня роль музыканта состоит в том, чтобы проникнуть в мысли и чувства какого-либо человека извне. Во Франции есть такое понимание вещей, что музыканты не должны зарабатывать деньги, они должны голодать в течение многих лет на чердаках. Но, мы все имеем право зарабатывать деньги, если мы работаем много».

«Я работаю во Франции, потому что я француз и сейчас я нахожу Лондон немного угнетающим. Это не стимулирует на создание музыки, но ситуация изменится.

Что касается состояния французской музыкальной индустрии? Говоря метафорически, мы все похожи на группу этаких проныр среднего возраста с большими подбородками».

«Это правда. Пение романтических песен – это не единственное, чем занимаются в Британии, поэтому французы извлекают из этого выгоду. Вы лидируете в области музыки, поэтому во Франции возникает ощущение, что мы вам подражаем. В лучшем случае, у Франции такое чувство, как будто мы создаем отличные копии вашей музыки».

«Я думаю, что скоро Британия будет вновь великой в других областях. У вас есть нефть в Северном море, которая даст вам много рыночной власти.

И Британия была первой в молодежной революции. Впервые, правительству показали, что с молодыми людьми считаются в обществе, к ним не стоит относиться пренебрежительно. Часто я думаю, что британцы – фаталисты. Когда один панк плюет на другого панка, я думаю, что это отражает отношение всей нации, говорит о том, что страна сыта этим всем по горло».

«Мне кажется, что это дает повод молодым людям показать, что именно с обществом не так. Наша возрастная группа воспитает очень хорошее общество, потому что мы намного больше знаем и уделяем внимания проблемам мира».

Следующим летом Жан-Мишель должен отправиться в турне по Великобритании.

«Я хочу подождать, пока не выйдет второй альбом, чтобы у меня был образец, в каком направлении работать дальше, – говорит он, – Я хотел бы дать концерт в Альберт Холле, чтобы соединить сценическое искусство с моим представлением».

«Я думаю, что Кит Эмерсон скопировал один из моих проектов, когда он «подвис» со своим пианино. Подобные вещи удивляют слушателей, но они должны быть сделаны со вкусом».

Робин СМИТ
Литературный перевод Дамира Мусина.

Жарр (Жан-Мишель). Его музыка ничем не обязана его отцу. Paris 24/07/1977 г

2010-10-24T05:26:00.000-07:00

Иногда нет ничего странного, иметь знаменитого отца, вам это скажут все сыновья. Все, но не Жан-Мишель Жарр, сын Мориса Жарра, который сочиняет музыку к 6 фильмам в год на протяжении 20 лет в Голливуде, там, где он познал славу и успех: «Лоуренс Аравийский» и «Доктор Живаго». Его сын, 29-летний Жан-Мишель, недавно выпустил свой дебютный и имевший оглушительный успех альбом «Oxygène» («Кислород»), который оказался в лидерах хит-парадов Европы и США, и уже трижды стал золотым. Жан-Мишель Жарр, имеющий степень бакалавра в 16 лет и лиценциата естественных и точных наук, параллельно с изучением литературы продолжал посещать занятия по музыке в Консерватории Парижа. Затем, он примкнул к Группе музыкальных исследований под руководством Пьера Шаффера. Здесь он открыл для себя помимо традиционной гаммы звуков и те звуки, которые образуют наше слуховое восприятие мира, основу конкретной музыки. Он был одним из первых в Европе, кто начал использовать синтезатор, эту странную электронную машину, которая воспроизводит и трансформирует звуки. Но, оказался в тупике. «Oxygène» - это больше, чем название, это – программа. «Я хочу, чтобы моя музыка была глотком свежего воздуха. Я обращаюсь к чувствительности слушателя. Я не хочу создавать музыку, которую слушают один раз». В чем его музыка очень похожа на музыку его отца. «Мои родители развелись, когда мне было 5 лет. Мой отец переехал в Голливуд и я видел его раз в два года. Мы регулярно видимся, наши отношения безупречны, но это дружеские отношения, а не отношения отца и сына». Тот тип отношений, который Жан-Мишель намерен построить в будущем со своим 2-х месячным сыном (от Шарлотты Ремплинг) Дэвидом. Все трое: Жан-Мишель, Шарлотта и Дэвид сейчас живут в Париже. Дэвид открывает для себя мир. Шарлотта решила взять перерыв в съемках после фильма «Сиреневое такси», где у нее была главная женская роль, а Жан-Мишель, конечно, работает над своим вторым альбомом, который выйдет в сентябре в достаточно необычном варианте: диск будет продаваться с видеокассетой, на которой записан фильм Жарра, представляющий собой видеоверсию музыки. Видео и звук. Как отец.
Агата Годар (Agathe Godard)

Бен Маршал встречается с… Жаном-Мишелем Жарром

2010-09-28T13:02:00.000-07:00

Мудрые рассуждения Маэстро электронной музыки о современном обществе: «В мире сплошь из кошек и собак, труднее стать кенгуру...»

Бен Маршал:
Ваш отец - Морис Жарр - был композитором, а мать - Франс Жарр - погибала в нацистских концентрационных лагерях. Как это повлияло на Вас?

Жан Мишель Жарр:
По-настоящему я плохо знал своего отца, потому что мои родители развелись, когда я был еще совсем ребенком. Зато моя мать оказала на меня сильное влияние. Она принимала активное участие во Французском Сопротивлении. Думаю, она воспитала во мне чувство толерантности и верность своим убеждениям. Когда я был маленьким да и после, когда стал подростком, а затем – юношей, во Франции царила атмосфера ненависти к Германии. Моя мать учила меня различать нацистов и немцев. Она учила меня не путать идеи и людей.

Б.М.:
Дэвид Стабс недавно написал написал книгу «Страх музыки», в которой он попытался объяснить, почему люди так критичны по отношению к авангардной музыке и в то же время гораздо лояльней относятся, скажем, к экспериментальной живописи. Поскольку Вы работали со Штокхаузеном (немецкий композитор, дирижер, музыковед и педагог – прим. переводчика), как Вы думаете, почему так происходит?

ЖМЖ:
Причин миллион. Зачастую то, что изначально считалось авангардом, становилось классикой через 30-40 лет. Стравинский был авангардным композитором, теперь он – классик. Но, похоже, Штокхаузен каким-то образом продолжает оставаться авангардистом. По моему пониманию это от того, что он подходит к музыке с исключительно разумной точки зрения. Картины Пикассо не были порождением разума в чистом виде. Они в значительной степени являлись частью живого мира. Но вот в чем важность. Трудам Штокхаузена не стать классикой в том виде, каким стало творчество Пикассо, но его техники, а также новаторские идеи, автором которых является он сам и другие представители его поколения, стали хрестоматийным рабочим пособием для музыкантов. Последующие поколения применили эти теории для создания произведений более музыкальных в нашем понимании. Я никогда не буду сравнивать себя с этими новаторами, но их теории повлияли на меня. А также на “The Beatles”, “Pink Floyd”, “Chemical Brothers”, “Daft Punks”. Все мы сильно обязаны этому наследию.

Б.М.:
Тогда, в конце 60х, для того, чтобы работать с синтезатором требовалась в буквальном смысле слова лицензия MIT (лицензия Массачусетского Технологического Института для использования в сфере научных разработок – прим. переводчика). Сейчас же любой подросток с помощью приложения для создания музыки Garage Band может запросто сочинять электронную музыку. Раздражает ли вас это?

ЖМЖ:
Этот вопрос о различии поколений можно обсуждать бесконечно. Так ли легко молодежи делать то, что мне в свое время давалось большим трудом? Мне кажется, вопрос не в том, насколько это сложно было делать раньше, а в том, что теперь появилась база - границы и законы. Их необходимо соблюдать, зато в их рамках мы безгранично свободны. Суть в том, что эти инструменты позволяют нам выбирать почти что из бесчисленного множества вариантов. А еще они используются во всем мире – с точки зрения пользователя с ними легче работать, но есть и сложность: на удивление все выбирают одни и те же варианты из массы возможных. Глобализация захватила и творчество.

Б.М.:
Да, согласно современной теории эволюции наиболее заметный скачок в развитии происходит в том случае, если индивид существует в относительной изоляции. Именно поэтому дикая жизнь в Австралии…

ЖМЖ:
Именно. В мире сплошь из кошек и собак, труднее стать кенгуру.

Б.М.:
Как думаете, ваши лазерные шоу когда-нибудь отодвигали музыку на второй план?

ЖМЖ:
Конечно, нет. Мне как раз кажется, что они дополняют музыкальный ряд. Стоящий за ноутбуком человек не слишком привлекателен. Думаю, что от живого выступления люди ожидают чего-то большего.

Б.М.:
Появлялась ли у Вас когда-нибудь идея об аскетичном акустическом туре?

ЖМЖ:
Ха-ха. Ведь это как раз сродни тому, что я делаю. Множество «наворотов», которые требовали отдельной подготовки, сейчас исполнять проще простого. И выступления от этого становятся более камерными. Правда стоит отметить, что некоторые из Ваших читателей не согласятся со словом «камерный» по отношению к комплексу O2 Arena (концертная площадка в Лондоне, рассчитанная на 20 тысяч зрителей – прим. переводчика).

Б.М.:
Ваш альбом 1983 года "Музыка Для Супермаркетов" - сознательный вызов обществу. Почему Вы издали его в единственном экземпляре?

ЖМЖ:
Я сочинил его специально для авангардной выставки искусств Supermarche. Но еще я хотел, чтобы альбом сам по себе стал ее экспонатом. Я создал его, потому что наступила эра CD и я точно предугадал ее разрушительное влияние на музыку. Во-первых, диски уступали виниловым пластинкам по звучанию. Во-вторых, футляр для CD таил в себе угрозу: он делал незаметными дефекты изображения за счет снижения качества печати обложки. И наконец, CD-диски продавались в супермаркетах. И покупали их как какую-нибудь картошку или зубную пасту. Я выпустил альбом в единственном экземпляре на виниле, а затем продал его на благотворительном аукционе. Он был куплен более, чем за 70 000 франков, что сделало его самым дорогим в истории. И все же музыка до сих пор продается в супермаркетах, а появившийся формат MP3 еще более худшего качества, чем CD.

Б.М.:
Какой самый опасный в Вашем представлении наркотик?

ЖМЖ:
Любой наркотик, который можно достать в интернете. Интернет сам по себе наркотик, а также очень удобное место для продажи других себе подобных. Печально, что в сети эта мечта анархиста мгновенно превратилась в самый жестокий, циничный и назойливый маркетинговый инструмент, который когда-либо существовал. Мой прогноз таков: следующую культурную революцию совершат сегодняшние дети. Они распознают в сети этот отвратительный порабощающий порок и откажутся от него.

Б.М.:
Представьте, что в руках у меня чемодан, в котором 100 миллионов Евро. Чтобы получить деньги, нужно лишь согласиться с условием: какой-нибудь парень из Китая свалится с велосипеда и умрет. Согласны?

ЖМЖ:
Вам ведь придется рассказать мне, что это за бедняга? Конечно, придется! Ага, ну тогда, возможно, я возьму эти деньги и поделюсь ими с горе-велосипедистом и его семьей. Думаю, часть денег причитается ему, так как он чуть было не распрощался с жизнью, а часть – мне, так как я так удачно взял у Вас деньги, тем самым предотвратив убийство.

Ветеран техно Жан Мишель Жарр: «Позвольте мне подсветить Эдинбургский Замок»

2010-09-07T12:15:00.000-07:00

03 сентября 2010 г.

Пионер современного DJинга, тот, кто дал импульс творчеству Tiesto, Daft Punk и Fat Boy Slim- покорил шотландских зрителей, выступив на Glasgow's Braehead Arena.

Жан Мишель Жарр выпустил свой первый альбом в 1969, известен своими впечатляющими живыми выступлениями, которые представляют собой микс из света и лазеров и из его уже ставшей брэндом техно-музыки.

Самые известные достопримечательности, такие как Пирамиды и Эйфелева башня были превращены Жарром в танцевальные площадки, и вот сейчас Жарр обратил свой взор на наши архитектурные постройки и начнет он с Эдинбургского Замка.

Жан Мишель говорит: «Я люблю Шотландию, шотландский размеренный ход жизни, и так исторически сложилось, что между Францией и Шотландией есть много общего».
«Я люблю Эдинбург и Фестиваль, который там проводится, и я заинтересован играть у Замка. Это замечательное место».

62-х летний француз выступает со своим уникальным «Электро-оркестром» уже более 40 лет. Его, пожалуй, самое запоминающееся выступление - это выступление в Москве в 1997 году перед 3.5 миллионами зрителей. Это выступление является рекордным по количеству зрителей на открытых площадках и по сей день.

Не смотря на то, что технологии и музыка шагнули далеко вперед, с момента первого выступления Жарра, крестный отец современной танцевальной музыки держит в почете сегодняшних музыкантов.

Жарр добавляет: «Электронная музыка это не просто мода, это особый способ написания и представления этой музыки».

«Танцевальная музыка во Франции широко представлена группами Duft Punk и Air. Мне так же нравятся The Chemical Brothers, Underworld и La Roux».
Награда за достижения в музыке полученная Жарром от журнала MOJO в 2010 году лишний раз доказывает, что Жан Мишель достаточно популярен, и то, что музыкант не собирается бросать свои синтезаторы.

Жан Мишель продолжает: "Музыкант пытается донести до слушателя всего лишь одну вещь на протяжении своей жизни, и он постоянно старается улучшить то, как он это делает".

«Я все еще не удовлетворен тем, что я сделал. И я все еще совершенствуюсь. И это причина моего мирового турне».

Позвольте ему подсветить Вашу жизнь...

Источник http://entertainment.stv.tv/tv/195450-techno-veteran-jean-michelle-jarre-let-me-light-up-edinburgh-castle/

ЖИЗНЬ - НЕИССЯКАЕМЫЙ ИСТОЧНИК ВДОХНОВЕНИЯ. Интервью Игоря Киселёва с Домиником Перье и Франсисом Римбером

2010-07-23T13:25:00.000-07:00

Кто они?
Кому-то они покажутся простыми музыкантами, на подыгрыше у маэстро
Жарра, кто-то видит в них самодостаточных композиторов, но можно взглянуть и иначе: Франция до сих пор гордится и славится мушкетёрами, пусть они теперь и не носят голубых коротких плащей, не прижимают к себе клинки шпаг, да и шляпы
с плюмажем давно вышли из моды, но они есть, ибо сохранилась мода на братство.
- Жарр, Римбер, и Перье уже около тридцати лет связаны дружбой, и служением,
по-существу, одной единственной даме,- Её Величеству, Музыке.
К нашей беседе в кругу этой дружной компании, увы, не смог подключиться сам мсье Жарр, однако его присутствие легко ощутимо во всей атмосфере этого дружеского разговора.

Уважаемые господа, Римбер и Перье.
Добрый день!
Рад нашей сегодняшней встрече и проявленному желанию со стороны вас обоих присоединиться к беседе.

Игорь Киселёв:
- Первым вопросом мне хотелось бы коснуться вашего дня сегодняшнего как самобытных, но всё же в чём-то похожих современных французских композиторов.
Насколько сложно иметь свои сольные проекты и в то же самое время составлять органично слаженный коллектив-команду Жарра?

Доминик Перье: (Первым на вопросы отвечает Доминик Перье. Вы наверняка обратите внимание на то, что он куда более разговорчив со своим синтезатором…)
- Сложно и то, и другое.

Франсис Римбер:
- По гороскопу я Весы, поэтому главное – это…равновесие!

И.К.:
- Не возникает ли у вас порой дилеммы: принять участие в новом проекте Жана-Мишеля , или предпочесть, скажем, это время для записи своего альбома? Если не секрет, как часто перед вами вставал подобный выбор, хотя логично предположить, что вы, как старые друзья, моментально находите компромисс,- чья муза завтра выходит на работу?

Д.П.:
- Я получаю удовольствие и в том, и в другом случае.

Ф.Р.:
– Проекты ЖМЖ никогда не появляются неожиданно…! И мне никогда не приходилось выбирать между его проектами и своими. Если же такое случится, я отдам предпочтение тому из них, который ближе мне по духу.

И.К.:
- Раз уже я позволил себе затронуть тему о вашей дружбе, позвольте спросить Вас, Франсис, и Вас, Доминик, как вы оказались в команде Жарра, и были ль вы до вашего сотрудничества знакомы между собой?

Д.П.:
- Да, 30 лет назад я играл в группе “Christophe” (исполнители песни “Les mots blues”), мы записывались на Ferber Studios (прим. переводчика – очень старая студия в Париже, существует и по сей день), я играл на фортепьяно! А ЖМЖ писал лирическую музыку.
Я часто выступал в России и странах Азии, играл на рояле и в барах, и в составе оркестра. Мне нравится сочинять музыку и аранжировки для других известных исполнителей.

Ф.Р.:
- Со мной связался Мишель Гейс и предложил принять участие в первом концерте ЖМЖ в Париже (на Площади Согласия). В то время я выступал сольно, с большим количеством синтезаторов. И работал с аналоговым звуком.

И.К.:
- Уже около четверти века как вы сотрудничаете с господином Жаром, и, наверное, вашей командой пережито за это время столько всего, что вы, скорее всего, стали прислушиваться к замечаниям друг друга. Мой интерес вызывает именно кухня: часто ли Жан-Мишель внимает вам, или необходимость слаженности команды не допускает выхода за рамки субординации?
Допустимы ли в вашем коллективе профессиональные споры, и если да, то как скоро вы приходите к согласию?

Д.П.:
- Нет, мы настолько прекрасно друг друга знаем, что и речи не может быть о проявлении эго…Только море позитива.

Ф.Р.:
- За все эти годы я сумел некоторым образом познакомиться с натурой ЖМЖ... Поэтому я понимаю его задумки и то, в каком направлении нужно работать. Между нами совсем нет вражды. Если я чувствую, что проект мне не по душе, я просто не участвую в нем. К счастью, такое случается крайне редко.

И.К.:
- Дерзкий вопрос: как вам идея Жарра возродить звучание аналоговых синтезаторов на концертах, а самим выступлениям придать формат шоу в закрытых залах?

Д.П.:
- Так гораздо больше эмоций – интимная и теплая атмосфера - на публику производит впечатление неизгладимое, очень волнующее.

Ф.Р.:
- Отличная идея! У этих старичков, как их называет ЖМЖ, более естественный и глубокий звук, другой уровень динамики, нежели у большинства клавишных, появившихся за последние 10 лет.

И.К.:
- Музыка Жарра всегда узнаваема, но её концепции постоянно меняются. Иногда даже столь резко, что можно говорить о революции. Ваши личные музыкальные идеи подвержены подобным тенденциям, шагая от техно до симфонизма и назад, или они более консервативны, конечно же, в лучшем смысле этого слова?

Д.П.:
- Воздержусь от ответа...

Ф.Р.:
- Я пишу музыку по-другому. ЖМЖ сразу сочиняет за синтезатором, тогда как большинство моих композиций написано за роялем, а уже потом сделаны переложения для электронных синтезаторов. Но у меня нет предрассудков в этой области. И когда внутри у меня рождается мелодия, неважно, что за инструмент передо мной.

И.К.:
- Если не секрет, чем, в основном, навеяны ваши композиции, и как вам обоим удаётся,
пребывая всё время в системе координат творчества Жана-Мишеля, тем не менее иметь сугубо своё видение музыки, как композиторов, а не просто клавишников маэстро Жарра.

Д.П.:
- Мне нравится творить вместе с Франсисом и Мишелем, мы восхищаемся друг другом. Несложно понять, почему…

Ф.Р.:
- Жизнь – неиссякаемый источник вдохновения. Но я до сих пор не знаю, откуда берутся эти маленькие искорки, которые неожиданно загораются во мне и заставляют пальцы ложиться на клавиатуру. Когда я работаю с ЖМЖ, я работаю в его стилистике и получаю от этого удовольствие. На одной чаше весов лежит мое “Я”, но и другая чаша весов не остается пустой…Я достаточно понято объясняю?

И.К.:
- Благодарю Вас, - вполне.
С другой стороны, вы являетесь тремя отлично понимающими друг друга авторами своей музыки. Если честно, не приходила ли вам мысль соединить идеи каждого в своеобразном эксперименте, который мог бы называться «Команда Аэро»?

Д.П.:
- Нет, и в голову не приходило.

Ф.Р.:
- Действительно интересная идея. Вам следует обсудить это с ЖМЖ.

И.К.:
- Должен признаться, всякий раз просматривая видео концертов Жана-Мишеля, я включаю замедленный просмотр, как только взгляд камеры касается игры кого-то из вас, поскольку исполнение вами сложнейших пассажей композиций Жарра напоминает балет, только на клавишах!
Уверен, что у каждого из вас есть свои излюбленные музыкальные партии. Было бы очень интересно узнать из каких мелодий они?

Д.П.:
- Я люблю гитарные пассажи – они такие зажигательные.

Ф.Р.:
- Для того, чтобы сделать игру слаженной, и избежать технических накладок при исполнении, в ходе работы мы пытаемся распределить между собой функции, исходя из:
наших способностей (например, у Домино есть особые таланты) и инструментов, на которых мы играем.
А остальное – долгая работа и увлекательные репетиции, чтобы все наши пассажи
были четко выверены и слажены.

И.К.:
- И, наконец, что вы можете сказать, господа, о своих собственных музыкальных планах.
Какие альбомы, или, может быть, концерты нас ждут? Кажется, вы недавно возродили проект «Space-art»?

Д.П.:
- Абсолютно верно. Выкладываем музыку на “My Space”. Спамим понемногу и ладно…

Ф.Р.:
- Сам я начал писать новую музыку, стараюсь запечатлеть в ней вдохновение, которое не зависит от моды, стиля или коммерческого успеха…И при этом я всегда пытаюсь забыть все то, что уже успел сделать до этого, чтобы найти ту новизну и непредвзятость, какая бывает в детстве. Воистину сложная задача!

И.К.:
- Конечно, невозможно обойти вопрос о мировом туре Жарра, который продолжается уже второй год: он действительно охватит все континенты и большинство стран, при этом полностью исключая из своей концепции суперконцерты под открытым небом, привычные для композитора Жарра, и его поклонников?
Войдёт ли в этот список Россия, культурное пространство которой в нынешний год как никогда открыто искусству Франции?

Д.П.:
- У меня пока нет будущих расписаний тура.

Ф.Р.:
- Я буду рад вернуться в Россию, потому что обожаю эту страну. Я также крайне неравнодушен к славянской душе, традициям, музыке и очарованию русских женщин, которых лично я считаю самыми красивыми на нашей маленькой планете.

И.К.:
- Благодарю вас, Доминик и Франсис, за подаренную интересную беседу, позволившую увидеть вас и ваше творчество столь полно.
Успехов вам и всего наилучшего!

Спасибо, Игорь. - Spaseba Bolchoie
Было приятно пообщаться.
С любовью из Франции,
Доминик Перье.
Франсис Римберт.
Официальный сайт Доминика Перье и Франсиса Римбера: http://www.francisrimbert.com/

Игорь Киселёв-российское Интернет-сообщество «Новые горизонты».
Литераторный перевод Марии Астаниной

Жан Мишель Жарр о продукции компании Apple

2010-04-09T06:11:00.000-07:00

Это интервью сфокусировано по большей части на продукции компании Apple, но это интервью будет так же интересно тем, кто хочет узнать, как пионер электронной музыки использует в своем творчеств е современные технологии.

Вы используете продукцию компании Apple уже долгое время, каким моделям отдаете предпочтение?

Я был большим поклонником Apple c момента их существования. У меня в моей звукозаписывающей студии есть Mac Pro и Power Mac G5. Меня нельзя представить без MacBook. Ко всему у меня есть 2 IPhones и несколько iPods. Мне нравятся старые модели. В настоящее время я очень искушен MacBook Air… Я вам скажу - это страсть…

Как вы используете их в повседневной жизни?

Macs- это часть моей жизни. В студии я использую Mac Pro для записи музыки. Мой Mac Book везде и всегда со мной. Я использую его для создания различных музыкальных кусочков, например, а борту самолета между Парижем и Пекином, преимущественно ля моего альбома «Aero». Я люблю IPhone –это замечательный карманный компьютер. Я использую его для чтения электронной почты, просмотра видео и прослушивания музыки, но и, конечно, по прямому назначению, как телефон. Я с нетерпением жду их дальнейших разработок.

Как музыкант, Вы используете Logic Pro или GarageBand?

Я много использую LogicPro,там все интегрировано, нет наружного интерфейса, это замечательно. Я использую его как большой сиквенсер.И это сродни нерву процесса записи. У меня эта программа так же установлена на Mac Book Pro. Я скоро отправляюсь в турне, но продолжу работу над моим следующим альбомом. Я использую GarageBand преимущественно как блокнот для записи моих музыкальных идей.

Что привлекает Вас в продукции Apple, и чего вы не можете найти больше нигде?

Между программами существует взаимосвязь. Способ работы одинаков везде, будь то изображения, переработка текста, аудио, соединение частей в целое. Обращение с программами Apple тоже не сложное. И ILife- это идея упрощения. И это важная спецификация Apple. Я очень трепетно отношусь у эстетическому подходу к связи с образом и как этот образ относится к происходящему вокруг. Как музыкант я развиваю чувственный rapport c моим инструментом. И я вижу, что в Apple, все это отражает в своих программах и предлагает пользователям возможность реагировать

На все более эмоционально. это уже стало трендом- заменить мышку и клавиатуру чувством настоящего прикосновения. И я нахожу эту идею, воплощенную в IPhone поистине революционной.

Как Вы используете продукцию Apple при записи музыки?

У Mac- привилегированная роль в моих аудио визуальных проектах, Power Mac служит для студийной работы на всех этапах записи. Это сродни аэропорту - это место, куда все приходит и откуда все отправляется…

Каков Ваш метод работы в студии?

У меня есть свои привычки. Мне нравится трекпад. Я - левша для меня это удобнее, чем работать с мышью. Мне нравится иметь по два экрана, даже дома и собирать все мои машины в одну сеть. Становится легче работать. Я ценю то, что делает компания Apple и надеюсь, что они продолжат в том же духе.

3 марта в Volkswagen Halle выступит король света и звука Жан Мишель Жарр

2010-03-10T13:07:00.000-08:00

«The Audiovisionär»

Жан Мишель Жарр – это живая легенда, композитор, исполнитель и своего рода волшебник. В конце 60х годов он изобрел свой собственный, ни на что не похожий стиль электронной музыки и остается верен ему на протяжении всего творческого пути, организуя грандиозные световые шоу у подножия пирамид в Гизе, в запретном городе в Пекине или выступая перед милионной аудиторией на Площади Согласия в Париже. Весной этого года Жан Мишель Жарр проедет по Центральной Европе с серией небольших концертов. Начиная с марта в рамках свето-звукового шоу он будет представлять свою первую книгу «Oxygen» («Кислород») на стадионах и в концертных залах Германии.

Как Вам пришла в голову мысль переключиться с рок-н-ролла на электронную музыку?

В молодости я играл в рок-группах типа «The Who» и «The Yardbirds». Именно так и было, но при этом я всегда производил разные манипуляции со звуком: например, записывал его на пленку и проигрывал в обратном порядке, в общем, действовал в стилистике прогрессив-рока. Я много экспериментировал с электронной музыкой еще до альбома «Oxygen». Еще с 1967-68 гг. Получалось неожиданно и очень по-современному! Я хотел, чтобы «Oxygen» стал чем-то вроде связующего звена между классикой и современной электроникой. Пожалуй, именно этим я отличался от всех немецких исполнителей того времени. Взять, к примеру, группы «Tangerine Dream» или «Kraftwerk». «Kraftwerk» развивались в сторону роботизированного механического звучания. У меня же был совершенно другой подход к звуку и технике исполнения. Его скорее можно сравнить с абстрактной живописью Джексона Поллока. Или даже с поварским искусством, где все ингридиенты – частоты, текстуры и цвета – добавляются по вкусу. Пожалуй, вот в чем состоит основная разница между нами.

Что вдохновило Вас на такие эксперименты?

Еще когда я был школьником, я много рисовал в духе всех этих импрессионистов. А после дополнял свои картины текстурами, материалами, добавлял перспективу. Позже я стал экспериментировать с электронной музыкой, точно таким же образом. Не столько применял проверенные приемы, сколько старался слиться воедино с землей и космосом. И еще немного с окружающей средой и даже экономикой. Я думаю, что электронная музыка, музыка без слов, отлично сочетается с архитектурой, индустриализмом, окружающей природой и так далее.

Технические возможности для создания электронной музыки в начале 70х годов были ограничены. В чем это выражалось?

Очень интересный вопрос, ведь может показаться, что аналоговые синтезаторы ограничены по всем параметрам. Но на самом деле это не так, потому что они дают возможность творить, потому что нет ничего неизменяемого, трансформировать можно все. Работа цифрового инструмента сводится к математике. Компьютерная программа функционирует в режиме нулей и единиц. Это в большей степени напоминает обдуманные действия в отличие от работы аналоговых инструментов. В этом и заключается самая большая разница между ними, из-за которой многих современных музыкантов привлекает колдовская составляющая именно аналоговых инструментов. А также потому что эти инструменты уже ушли в далекое прошлое. Скажем, любой скрипач даже в нашем в 2009 году мечтает о скрипке Страдивари, изготовленной в 17 веке. Даже с учетом доступных сегодня современных технологий никто не способен создать инструмент лучше этого. Точно также и с электрогитарами. До сих пор никто не смог составить конкуренцию «Gibson Les Paul» и «Fender Stratocaster», появившимся в конце 50х. А ведь в основе их создания лежат специальные технологии и ноу-хау, секрет которого никто теперь не в силах разгадать. В начале 80х началась эра компьютеризации, и многие электронные инструменты и аналоговые синтезаторы остались в прошлом. Вряд ли эти старички вернут себе былую популярность. Поэтому одна из основных идей моего грядущего тура – подарить им вторую жизнь. На сцене мы - я и еще трое музыкантов - будем использовать в общей сложности 70 инструментов, среди которых будет много очень старых аналоговых. Мы выбрали их за особое живое качество звучания, которое не сможет заменить «цифра».

С чего же вы начинали, с каких инструментов и синтезаторов?

Вначале я работал с небольшим количеством инструментов. Как правило, их не слишком много и сейчас. Ведь иногда может быть сложно совладать и с малым количеством техники, с ее безграничными возможностями. Скажем так, дебютировал всего лишь с двумя или тремя инструментами. А «Oxygen» полностью записал, использовав только 5 или 6. Кстати, я до сих работаю на сцене с теми же инструментами, что и ранее.

То есть совмещаете старые с новыми?

Именно так. Но когда мы говорим о «старых» инструментах не стоит забывать об их замечательных нестареющих преимуществах. Как у скрипки Страдивари 17 века.

И как все это выглядит на сцене?

В «Oxygen» воедино сведено 8 дорожек. Нас четверо, поэтому на концерте 4 дорожки мы можем исполнять вживую. Красота живого звука и никаких запрограммированных секвенцеров и компьютеров. Сегодня, когда все уже заранее запрограммировано, шоу, как правило, становится абсолютно предсказуемым. В нашем же проекте все происходит в режиме реального времени. Конечно, никто не застрахован от «накладок», зато мы близки со слушателями и это создает ощущение единства. Мы не боимся тех, кто пришел на наш концерт. Это такой драйв и возможность каждый раз выступать по-новому.

Но ведь с новыми технологиями так легко работать?

Конечно. Ведь я и сам пользуюсь новейшими технологиями в работе. Взять, к примеру, мою лазерную арфу, на которой нужно перебирать не струны, а лазерные лучи. Такой чарующий, захватывающий дух инструмент. Лазерная арфа огромная и выглядит эффектно, ведь ее струны уходят прямо в потолок концертного зала. Вообще на концертах я использую много разнообразных удивительных инструментов.

Ваши выступления никогда не обходятся без световых эффектов…

Да, ведь все зависит от специфики музыкального инструмента. Вот электрогитара, она, прежде всего, яркий элемент шоу, записи у микрофона в студии вторичны. Иначе обстоит дело с электроникой: инструменты живут в студиях, музыкальных лабораториях, и совершенно не предназначены для яркого шоу. На концерте мы по два часа стоим за компьютером, это не зажигает и не производит впечатления. Такую музыку вообще лучше слушать дома. Если человек приобретает билет на концерт, он хочет не только слушать, но и смотреть. С давних пор я занимаюсь этим вопросом, пытаюсь найти зрительное сопровождение своей музыке, назовем это беседой света со звуком.

Почему Вам нравится использовать в своем шоу изображения и проекции, и что особенного находят в этом зрители?

Я всегда любил оперу и театр, но с точки зрения сумасбродного любителя высоких технологий. Мое творчество- это не фильм с определенной сюжетной линией. Моя музыка – это скорее саундтрек к повести или фильму, где каждый зритель дает свободу игре воображения. Мои шоу – это не видео клипы, и поэтому в них нет ни намека на сюжетную линию. Это в большей степени мир цвета, необычных текстур и так далее. От всего этого звук обогащается, и зрители целиком погружаются в мир чувств и ощущений, сочетания цвета и звука. Так, визуальные объекты в моих шоу скорее относятся к области графического дизайна. Сейчас я много работаю с 3D изображениями. И чтобы увидеть их не нужно специальных очков.

Это неотъемлемая часть Вашего творчества. А что вы скажете о саундтреках?

Иногда работаю и в этой области. Мой отец был знаменит тем, что писал музыку для фильмов. Он всегда был предан только одному делу в отличие от меня. Мой опыт в целом богаче, чем у него, но и упущенных возможностей у меня из-за этого, к сожалению, много. Сейчас мне интересна эта сфера деятельности, и я хотел бы заниматься саундтреками. Недавно я работал над музыкой к фильму одного немецкого режиссера по имени Волкер Шлондорф. Получил массу удовольствия. Для меня было большой честью работать с таким талантливым человеком.

Есть ли фильм, к которому Вы хотите написать музыку?

Безусловно. И таких фильмов много. Это, конечно, научно-фантастические фильмы, например «Район №9» - потрясающее кино, которое я недавно смотрел. Еще все картины Дэвида Линча, Спилберга, а еще немецкое кино Вима Вендерса, к примеру. С Волкером Шлондорфом, и Питером Флейшманом мне тоже очень понравилось работать. Очень люблю этих немецких режиссеров. Есть масса начинающих британских и французских режиссеров, с которыми я тоже с удовольствием посотрудничал бы. Для меня работа над саундтреком прежде всего означает совместный труд, слияние с командой, а не когда за 3 недели до выпуска фильма получаешь контрольный звонок от продюссерской компании, и творчество превращается в обязаловку. Это не для меня.

То есть, возможно, вскоре мы сможем услышать очередную кино-музыкальную работу Жана-Мишеля Жарра?

Не исключено, хотя в большей степени это зависит от дельного предложения. А прямо сейчас я работаю над саундтреком к картине, которое нарисует воображение каждого, кто посетит мой концерт в рамках тура 2010 года.

Электронной музыке вот уже 40 лет. Как изменились Ваши работы за это время?

Я бы сказал, что много времени заняла работа над качеством звучания. Оцифрованный звук высокой четкости лишь 5 или 6 лет может конкурировать с винилом и аналоговым звуком. Если аналоговый звук можно представить в виде красотки при макияже, то цифровой долгое время оставался «разбитой» женщиной. А мне больше по душе красотки. Когда появились CD, качество звучания очень хромало. Сейчас наконец-то все звуковые носители поддерживают формат 192 кГц/ 24-бита, что означает высокую четкость и хорошее качество звука. Это значительный прорыв. За это время звук шагнул далеко вперед.

Когда вы увлеклись электронной музыкой, это был новый, не похожий ни на что другое стиль. Ваш последний альбом «Teo & Tea» - это смешение последних тенденций электронной музыки. Почему?

Для меня «Teo & Tea» лишь эксперимент. С одной стороны, мне хотелось создать что-то приближенное к танцевальной музыке. Но думаю, что с начала 90х происходит смешение понятий «электронной» и «танцевальной» музыки. Принимаем ли мы в расчет таких музыкантов, как «Air», «Massive Attack» и «Portishead», которые пишут электронную музыку, не рассчитанную на танцполы! Суть электронной музыки не сводится к танцам на дискотеке, она гораздо многограннее. А что уж говорить о современной футуристической компьютерной музыке, которую на дискотеке вы не услышите. Многие диджеи, начав с танцевальных ремиксов, впоследствии хотят переключиться на «правильную» электронную музыку. «Teo & Tea» - это эксперимент, который на сегодняшний день завершен.

У танцевальной музыки короткая жизнь?

Да, танцевальную музыку мы воспринимаем через тело, через движения, но не через уши. Люди не пропускают ее через себя, а скорее воспринимают ее на физическом уровне. В этом и заключается секрет скороспелого успеха клубных музыкантов, хотя они могут писать и другую музыку, которую мы ежедневно слушаем.

Вы в своем роде новатор и оказали огромное влияние на электронную музыку во Франции. Взгляните с высоты отца-основателя на таких современных французских музыкантов, как «Daft Punk», «Justice», «Cassious».

Я не буду злоупотреблять своим положением. Думаю, что я попросту отворил множество дверей. Могу считать себя счастливчиком, ведь моя карьера началась, когда электронной музыки и в помине не было. Наше поколение возделывало непаханое поле. Любой, кто сейчас начинает писать рок- или электронную музыку, немного припозднился. Он будет опираться, так сказать, на наследие 40-50-летней давности. Это сложно. Конечно, в этом есть свои плюсы, но и минусов много. В любом случае уже не будет той новизны и свежести. Я вдохновляю и оказываю влияние на разных людей, но и они вдохновляют меня своим творчеством. Я бы назвал это полезным обменом опытом.

Чему молодежь может у вас научиться?

Вероятно, работе с текстурой, звуком и сведением одной с другим. Да и просто разным подходам к написанию музыки. Например, не только с точки зрения танцпола.

А чему Вы можете у них поучиться?

Работе со звуковыми дорожками и тому, что многие музыканты пользуются всякими поп-, рок- и рэп-примочками, тому что они могут смешивать все, что было придумано за последние 40 лет и за счет этого получать что-то новое. Для меня это прекрасный источник идей и творческий катализатор.

Как Вы считаете, где сейчас находится электронная музыка и что ее ожидает в будущем?

Сейчас она более естественная, не такая мрачная, она сочетает в себе и цифровое, и аналоговое начало. Забавно наблюдать за тем, что сейчас все программные средства имитируют аналоговые инструменты и копируют их даже внешне. Я вот думаю, почему бы не развивать то, с чего все начиналось - цифровой звук в чистом виде. Ведь есть ситуации, когда без компьютера можно обойтись, а есть и такие, когда нельзя. Думаю, что такое смешение, связь между мирами аналоговой и цифровой музыки в будущем станет весьма перспективным направлением.

Вы выступали у подножия Пирамид, в Акрополисе, у Эйфелевой башни. Что дальше?

В задачу моего следующего тура входит собрать воедино все то многое, что уже было сделано. Так, например, чтобы концерты не зависели от погоды - дождя и ветра, чтобы обстановка была более камерной, а погружение в мир света, звука и графики более полным. Для этого особенно важна гармония между зрителем и окружающей его обстановкой. Все будет в духе прежних концертов, только более управляемым. Это совершенно новая и уникальная задача.

Каким для Вас является концерт мечты? Где бы Вы хотели выступить снова?

В масштабах вселенной было бы здорово выступить на космической станции. Отличная мысль. Но есть много хороших уголков и на нашей планете. Проект, над которым я сейчас работаю, имеет для меня огромное значение, потому что люди едут на мои концерты за сотни и даже тысячи миль. Настал мой черед нанести ответный визит, например в Германию. Для меня этот тур будет незабываемым, ведь в Германии у меня есть много близких сердцу мест. В детстве я часто ездил к родственникам в Берлин. Более того Германия играет особую роль в развитии электронной музыки. Ведь все началось в именно Германии и Франции. Поэтому для меня будет большой радостью и честью представить свой проект в этой стране.

Повлияла ли на Ваше творчество группа Kraftwerk? Или вы развивались параллельно?

Я думаю, что развитие происходило одновременно и независимо друг от друга. Я всегда с большим уважением относился к «Kraftwerk», но мы совершенно разные. У них более механический звук, у меня более естественный и чувственный. Мы начали примерно в одно и то же время, но тогда не было интернета или подобных ему средств связи, поэтому обмениваться опытом было непросто.

Вы общались друг с другом?

Сначала никакого общения практически не было. Электронная музыка относилась к андеграундному движению и не принадлежала к официальной музыкальной культуре. Поэтому все мы сидели, запершись в своих лабораториях, варились в своем собственном мире. Было нелегко поддерживать связь, как это было в рок-н-ролльной среде.

И, тем не менее, со временем вы вышли из тени?

Да! Постепенно, то там, то здесь. Хотелось бы создать что-то такое, что позволило бы нам работать вместе. Возможно, однажды так и произойдет.

Ваш альбом «Music for Supermarkets» («Музыка для супермаркетов») был выпущен в единственном экземпляре. Перед его продажей композиции транслировались по радио, и впоследствии Вас попросили записать их повторно. Позже Вы принимали участие в коммерческих проектах таких крупных компаний, как Apple Computer (выпуск компьютера iMac) и Swatch. Ваши впечатления?

На самом деле «Music for Supermarkets» - это акция протеста против того, что сбыт музыкальных cd-дисков, упакованных в уродливые, совершенно не привлекательные пластиковые коробки, поставлен на поток, как, скажем, продажа йогуртов и зубной пасты в супермаркетах. Я имею ввиду, что мы должны относиться к музыке с уважением, почитать ее. Например, форма виниловых дисков. Она гораздо привлекательнее, чем эти пластиковые коробки. Своим действием я хотел сказать: Будьте осторожны! Однажды музыкальная индустрия придет в упадок, и, к сожалению, я был прав.

В нынешнее время обращаться с cd-дисками умеет даже ребенок. Что Вы думаете об mp3, скачивании музыки и т.п.?

Я являюсь представителем IFPI в Брюсселе. Это Международная Федерация Фонографической Индустрии – организация, которая занимается защитой авторских прав, представлением интересов индустрии на политической арене, борьбой с «музыкальным» пиратством. Несколько лет назад я обращался к Европарламенту с просьбой ужесточить законодательство в области защиты авторских прав композиторов, в том числе и в интернете. Сегодня все чаще и чаще наказанию подвергаются не те люди. Корпорации преследуют детей, говорят им, что они нехорошие, что совершают противозаконные действия. Но дело-то в другом. Если ты слушаешь радио, то делаешь это бесплатно. Никто не говорит тебе, что это незаконно. Если ты смотришь кино по телевизору, то так или иначе ты делаешь это бесплатно, и никто тебе этого не запрещает. Почему так происходит? Потому что права на трансляцию были приобретены вещательными компаниями до того, как музыка появилась на радио. Поэтому решение данной проблемы – наложить подобные обязательства и на интернет-провайдеров. Эти чертовы конгломераты за нашей спиной зарабатывают миллионы долларов и рады тому, что они находятся в тени. Это они считают, что надо наказывать детей, потому что те плохо поступают. Это ни в коем случае не так. Они наживаются на нас за нашей же спиной. Это вопиющий факт и большая проблема. В итоге закон для них должен быть таким же, как и для телевизионных каналов и радиостанций. Это изменит ситуацию и поможет выйти из кризиса.

Действительно проблема велика...

Вы правы. Но не совсем. На самом деле все просто: нужно платить (смеется)!

Вы можете назвать себя «суперзвезда», но в желтой прессе о Вас ничего не слышно. Вам не по душе публичная жизнь знаменитости?

Новости обо мне появляются время от времени в прессе, но я пытаюсь избежать публичности, так как думаю, что веду самый обычный образ жизни. Я стараюсь держать свою личную жизнь в неприкосновенности и избегаю папарацци (смеется).

Жан-Мишель Жарр даст 8 концертов во Франции в марте.

2010-02-22T12:40:00.000-08:00

larep.com/musique-15581.html

Жан-Мишель Жарр, назвавший своё мировое турне «2010» в честь писателя Артура Кларка, даст в марте 8 концертов во Франции.

Концерты пройдёт в Бордо, Нанте, Марселе, Ницце, Тулузе, Лионе, Страсбурге и Париже.

Автор «Oxygène», «Equinoxe», «Les Chants Magnétiques», но также «Deserted Palace» и «Zoolook», оказал влияние на поколение артистов, от Daft Punk до Moby и Air.

Турне «2010» - дань уважения писателю Артуру Кларку, культовому автору «Космической Одиссеи», который заявил, что написал почти весь свой роман «2010: Одиссея 2», вдохновленный музыкой Жан-Мишеля Жарра. На своих концертах музыкант использует световые и специальные эффекты, а также последние технологии, чтобы достичь «абсолютного зрелища».

Мировое турне Жан-Мишеля Жарра началось полгода назад. Он дал концерты в Англии, Норвегии, Германии, Финляндии, Швеции, Нидерландах и также в Польше.

Турне Жан-Мишеля Жарра «2010»:
Среда, 17 марта, Бордо – каток Meriadeck
Четверг, 18 марта, Нант – Zénith
Суббота, 20 марта, Марсель – Le Dôme
Воскресенье, 21 марта, Ницца – Nikaia
Вторник, 23 марта, Тулуза - Zénith
Среда, 24 марта, Лион - Halle Tony Garnier
Четверг, 25 марта, Париж - Bercy
Пятница, 26 марта, Страсбург – Zénith

Жан-Мишель Жарр даст мега-концерт в форте Карре (Fort Carré)?

2010-02-22T10:27:00.000-08:00

18.01.2010 г.
nicematin.com
Жан-Мишель Жарр, кажется, очень заинтересован идеей дать мега-концерт в форте Карре (Fort Carré) на открытии 50-го джазового фестиваля «Джаз в Жуане» (« Jazz à Juan »).

Жан-Мишель Жарр не сказал «да». Но, он и не сказал «нет» проекту города Антиб, который желает предложить форт Карре музыканту, для мега-шоу, полностью связанному с 50-летием джазового фестиваля «Джаз в Жуане», который состоится в июле этого года.
Абсолютно бесплатный концерт со световыми и звуковыми эффектами дал бы городу крепостных стен возможность провести у себя самый старый джазовый фестиваль в Европе в 50-ый, юбилейный раз.

Почему именно здесь? «Потому что это как раз то место, где родился фестиваль джаза, 7 июля 1960 года. Мы предложили идею проведения фестиваля Жан-Рене Паласио (Jean-René Palacio), художественному руководителю мероприятия. Мы долго вели переговоры с Жарром. Музыкант обожает джаз. Идея ему понравилась», рассказывает Андуэн Рамбо (Audouin Rambaud), заместитель делегата в управлении по туризму. Жан-Мишель Жарр работает над большим музыкальным проектом, связанным с джазом. Он считает, что Антиб мог бы стать идеальным местом для его воплощения. Мы познакомили его с фортом Карре. Теперь ему и его техническому персоналу надо подумать, что можно сделать».

Дружба с Маркусом Миллером (Marcus Miller).

Идея не такая уж и необычная, если знать, что Жан-Мишель Жарр в хороших отношениях с Маркусом Миллером, организатором 50-го по счёту фестиваля «Джаз в Жуане». Ранее оба работали над альбомом «Zoolook».

Но, самое главное это то, что депутат и мэр города Жан Леонетти (Jean Leonetti) не отрицает, что концерт французского музыканта в форте Карре является чем-то невероятным. Даже если времени на его организацию осталось немного, Жан Леонетти признаёт, что переговоры между двумя сторонами достаточно далеко продвинулись, «даже, если на данный момент мы ни к чему не пришли».

Андуэн Рамбо полагает, что необходимо поторопиться: «Мы контактируем с менеджером Жарра. Он действительно хочет попробовать реализовать этот проект. Он готов заняться этим проектом. Теперь мы ждём, что он посвятит нас в финансовую сторону вопроса. Но, как бы там ни было, мы сделаем в форте Карре что-то грандиозное…»

После Хьюстона (штат Техас), площади Согласия или района Дефанс в Париже, почему бы Жан-Мишелю Жарру не дать концерт в форте Карре?

Музыкант, привыкший к масштабным концертам, в настоящее время совершает мировое турне и выступает в … концертных залах. В рамках своего мирового турне 21 марта во Дворце Никайя (palais Nikaïa), в Ницце, он даст концерт.

Жарр отдал дань памяти скончавшемуся отцу. апрель 2009

2010-02-11T11:14:00.000-08:00

Композитор и исполнитель электронной музыки Жан Мишель Жарр отдал дань памяти своему отцу Морису Жарру.

84 летний Жарр является обладателем нескольких "Оскаров" за запоминающиеся саундтреки к кинофильмам "Лоуренс Аравийский", "Доктор Живаго", "Поездка в Индию".

На прошлой неделе в Лос-Анджелесе после продолжительной болезни знаменитый композитор скончался от рака.

"Я думаю, что его наследство следовало бы разделить между теми, кто перевернул современный мир киномузыки", - говорит Жан Мишель.

Основоположник электронной музыки рассказал музыкальному каналу BBC 6: "Особенность работы моего отца и собственно его талант заключались в создании той особой атмосферы и мелодий, которые навсегда оставляют неизгладимое впечатление о фильме. Можно прослушать лишь первые звуки саундтрека к "Лоренсу Аравийскому" или "Доктору Живаго", и картины из фильма оживают перед глазами.

Особую известность Морис Жарр получил за работу над фильмами Дэвида Лина. За годы своей профессиональной деятельности он стал обладателем премии "Оскар" и еще шесть раз был на нее номинирован, дважды был награжден премией Британской Академии Кино и Телевидения, получил четыре "Золотых Глобуса" и Грэмми.

В феврале он появился на публике в последний раз. Произошло это на Берлинском кинофестивале, где он получил премию за вклад в искусство.

Жан-Мишель объяснил, в чем разница между современными саундтреками и теми, что создавал его отец. "В мире кино, особенно сейчас, музыкальное сопровождение представляет собой скорее подборку песен, а не единую тему, которая используется на протяжении всего фильма. А ведь именно она и создает неповторимую завораживающую атмосферу".

"Он был одним из тех, кто действительно совершил революцию в современном мире киномузыки", - сообщил Жарр. В мае стартует его мировое турне "In-doors" (концерты будут проходить в закрытых помещениях). Жарр уверен, что это шоу - возможность сохранить память об отце.

Он также добавляет: "Я на самом деле растроган приближением турне, тем, что в ближайшие дни и недели имя моего отца облетит весь мир и будет передаваться из уст в уста. Для меня это своего рода преемственность".

Новое интервью с Франсисом Рембером

2010-01-30T02:40:00.002-08:00

Даже сейчас, в летние дни, Франсис Рембер и не думает об отпуске. Закончен первый этап турне с Жаном Мишелем Жарром, и вот Францис любезно предложил журналу Fairlight Jarre и сайту www.francisrimbert.es это эксклюзивное интервью.

- Закончилась первая часть бесконечного турне In>Doors, где вы выступаете с Жарром. Вы не устали играть одно и то же в течение двух лет, вам не надоело?!?!? (Ну то есть этот тур ведь очень длительный, концерты намечены на март 2010!!)…

Это не так уж и утомительно, ведь в оркестровку треков почти все время привносится что-то новое, они постоянно видоизменяются. Я и мои друзья Клод, Доминик и Жан-Мишель уверены, что выступление должно быть ЖИВЫМ. Мы стараемся создавать музыку прямо на сцене, как в прежние времена, по возможности обходясь синтезаторами и не используя сэмплы. Мы осознаем, что это рискованное решение, ведь с технической стороны FANTOM ROLAND гораздо надежнее, чем ARP 2500. Благодаря такому образу мысли, такой философии я готов взяться за любой новый проект. И я жду не дождусь 2010 года, когда мы со старичками вернемся на сцену! Я говорю о синтезаторах! не о людях! ….. (смеется)

- Какие планы на лето? Отпуск? Концерты? Репетиции с Жарром?

Сейчас я живу только творчеством! Во всем, что меня окружает, я ищу вдохновение. И когда нахожу, я закрываюсь в студии и пишу музыку или доверяю все, появляющееся в сознании, дневнику.

Этим летом концертов не будет (не хватает времени), но я, тем не менее, не оставляю работу над предстоящим перформансом….

Концерты ЖМЖ возобновятся в феврале 2010 …. Так что пока я стараюсь как можно больше времени уделять своим собственным проектам! ....

- Известно, что вы одновременно работаете над несколькими музыкальными проектами. Не могли бы вы рассказать об этом поподробнее?

…Все они еще далеки до завершения… Потерпите еще немного…

- Скажите, а “Tabards De Feu” будет выпущена в виде АЛЬБОМА?

Хахааааа!!!! опять вы за свое … ! если это произойдет, вы узнаете об этом ПЕРВЫМИ!

- Мы видели запись, где вы играете “Мефистофеля” и “Рапсодию”… Что это было?

Это было то, что я стараюсь постичь, над чем я работаю. Мефистофель не отпускает меня уже больше года, я возвращаюсь к нему снова и снова. Полное название этого проекта должно напоминать о нашей встрече в Испании: DON DIEGO DE MEPHISTO! Вы знаете! Тут отражен мой интерес к образу дьявола в литературе, и кроме того, есть намек на знаменитого мстителя в маске, имя которого DON DIEGO DE LA VEGA! … Иногда мне в голову приходят довольно странные идеи…!

Что касается Рапсодии, то в рамках этого проекта я выпущу альбом. При его создании я вдохновляюсь классической музыкой. Иногда так приятно забыть обо всей этой ритмичности, проводах, виртуальных и реальных синтезаторах, и играть только на фортепиано, как в годы учебы в консерватории. Между прочим, я уже частично записал несколько композиций.

В турне с ЖМЖ я вожу с собой маленький диктофон. Прослушав на нем эти записи, я решил сделать целый альбом. Я пока не знаю, когда он выйдет, но точно в этом году.

- Расскажите о музыкальном проекте с Домиником Перье.

Я по-настоящему восхищаюсь Домиником как человеком и как музыкантом. Уверен, что сотрудничество с ним наверняка принесет плоды. Сейчас у нас есть проект, и мы над ним работаем!

- У вас с МЛ была замечательная идея - установить в студии вебкамеру. Вы от нее еще не отказались? У нас будет возможность смотреть новые записи?

Конечно, надеюсь, они будут появляться регулярно! Я провожу в студии 80% моей жизни, и нам кажется, что об этой немаловажной части нужно рассказать, ведь время уходит….

- Скоро ли будет концерт Франсиса Рембера и The Vibes?!?!

Vibes – это необычная группа, ее создали мои друзья-музыканты специально для предыдущих концертов. Она постоянно эволюционирует…. Нет никаких сомнений, что вы увидите меня на одной сцене с The Vibes, но они будут уже другими. Настраивайтесь!

- Вы выложили в Интернете часть своего первого альбома, BIONIC ORCHESTRA. Фанатам очень интересна ваша «старая» музыка (которая, к примеру, звучала на апрельском концерте A.L.I.V.E.)… Будете ли вы переиздавать такие работы в формате CD? Станут ли они доступны он-лайн?

У меня больше нет оригинальных записей треков из BIONIC ORCHESTRA, поэтому нам сложно снова его издать. Если я выложил кое-что он-лайн, то только потому, что обнаружил на youtube свои работы, опубликованные без моего согласия. Мне не хотелось совсем ограничивать к ним доступ, поэтому я выложил их на своих вебсайтах. В этом мне помог в том числе и мой друг МИШЕЛЬ из RADIOEQUINOXE, который занимается моей страничкой на MYSPACE.

- И последний вопрос… скоро ли вы приедете в Испанию?? (Один или с боссом)

КТО ЗНАЕТ … ПОЖИВЕМ – УВИДИМ…! Я буду счастлив вернуться в Испанию, ради того только, чтобы увидеть вас!

- Ну вот и все… может быть, вы хотите что-то добавить к сказанному?!

только тысячу поцелуев вашему чудесному сыну ДЭНИ

Вам тоже спасибо

©Http://www.francisrimbert.es
©FRANCIS RIMBERT, July, 2009.

http://en.jeanmicheljarre.es/new-francis-rimbert-interview/

Концерт в Амстердаме: Обзор 26 мая 2009 г

2010-01-30T02:40:00.001-08:00

26 мая в зале Heineken Music Hall в Амстердаме состоялся концерт Жана Мишеля Жарра, и нашему другу Ecocharlie посчастливилось там побывать. Он представил обзор этого события:

26 мая 2009, вторник

6:55. Звонит будильник, я просыпаюсь и быстро встаю. Сегодня я лечу на концерт Жара.

Я собираю вещи, беру сумку и фотоаппарат и отправляюсь в аэропорт.

8:50. Взлетает самолет на Барселону. После небольшой заминки я сажусь на рейс до Амстердама.

Полет длится около двух часов. Пролетая Пиренеи, мы оказываемся над облаками. До облаков 50 футов, и они преследуют нас вплоть до посадки в Амстердаме. Из-за них было невозможно наслаждаться видом из иллюминатора. Приземлясь, мы первым делом увидели ярко-зеленые поля, автостраду и одну из посадочных полос. Серое дождливое небо и туман… Какая красота!

Погуляв по городу, я иду в отель. Принимаю душ, переодеваюсь, беру с собой билет, немного денег, свой маленький фотоаппарат и иду на станцию метро Weesperplain. Я еду в направлении Gein и выхожу на станции Bilmer Station Arena. С одной стороны от меня - стадион Ajax, а с другой - Heinekn Music Hall (HMH)

На месте я около 19:00, примерно за час до начала концерта. Внутрь пропускают, но народу еще немного. Мне проверяют билет, я захожу, покупаю кое-что у входа и отправляюсь искать свое место.

Обнаружив 13 ряд, место 52, я решаю немного осмотреться вокруг. Оказывается, концертный зал не поделен на зоны, и можно обойти его весь целиком. Место, где расположены микшерные пульты, никак не огорожено, за ним наблюдает один-единственный любезный охранник; любой мог бы их повредить. Я сделал несколько снимков, и никто мне ничего не сказал.

Я подошел к сцене, но из-за дыма и тусклого освещения не смог разглядеть почти ничего.

Потом я направился в бар и встретил по пути своего друга Карела. Я познакомился с ним на концерте в Мадриде, мы оба знали, что летим сюда, но не договаривались о встрече. Это было так забавно. Мы поздоровались, перекинулись парой слов, сфотографировались, и я продолжил свое путешествие по НМН. Затем я заглянул в бар купить бутылочку Хайнекена. Потягивая пиво, я отправился к трибуне, чтобы взглянуть на сцену оттуда, и понял, что с моего места все будет великолепно видно.

А потом я увидел очень странного длинноволосого парня, что-то вроде Зорро, только без маски. На нем был какой-то черный плащ, черная шляпа … Ну и чудик!! Я не стал его фотографировать, а то мало ли что!!

19:50, до начала концерта 10 минут. Я возвращаюсь на свое место. Вскоре с одной стороны от меня усаживается чета лет пятидесяти, а с другой – девушка моего возраста. Мне было странно, что она в одиночку пришла на концерт Жарра, но вскоре появился ее парень с двумя банками Хайнекена.

Пустующие места постепенно занимают зрители. Думаю, что 95% всех билетов раскуплено, и это успех, ведь рекламы не было, я не видел в Амстердаме ни одного постера.

20:12. Несколькими минутами позже Waiting for Cousteau сменяется Industrial Revolution 2, и рука Жарра показывается из-за лазерного занавеса.

Световые эффекты просто восхищают, но лазеров слишком много. Женщина рядом со мной половину концерта смотрела в пол…

После третьего трека Жарр произнес несколько слов… Он говорил недолго. Его команда была одета в черное, на Перье была та же самая черная кепка, что и в Маригни. Жарр был в черных брюках, белой футболке и в Victoria или Converse!!

Концерт продолжился, Жарр без ошибок сыграл на лазерной арфе RV 3. Звук в Magnetic Fields 2 был неплохим, но отличался от оригинала.

Жарр был в великолепном настроении, то ли потому, что просто находился на сцене, то ли потому, что что-то курил перед концертом… но в конце каждого трека он подпрыгивал, делая движение левой рукой… это несколько раздражало.

Концерт продолжался, толпа была в восторге от музыки. Мне не понравилось только, что инструмент очень сложно настраивался, в нем было много всяких технических штучек. А еще надоедали тарелки по обе стороны клавишного пульта, по которым Жарр время от времени ударял.

Потом он начал играть Oxygene 4. В этот момент я понял, что мы еще нормальные фанаты: там был молодой упитанный парень, который весь концерт просидел спокойно, а когда зазвучал Oxygene 4 словно с цепи сорвался. За ним нельзя было наблюдать без смеха.

Жарр прощается со зрителями и представляет музыкантов, которые уходят со сцены. Через минуту они возвращаются, чтобы сыграть RV2. Но во время исполнения партии на лазерной арфе что-то ломается, и Жарр пытается доиграть мелодию на клавишах…

Они снова сыграли Oxygene 4, и зрители аплодировали им стоя. Мне не жалко денег, потраченных на билет, пусть даже и были неполадки, неизбежные при живом выступлении.

Finaliza el concierto, vuelve a tocar el Oxygene IV y todo el publico aplaudiendo y en pie. Pese a los fallos comentados, me voy con buen sabor de boca, no me arrepiento de haber pagado la entrada.

Техники и члены команды Жарра пакуют инструменты и все остальное, а я замечаю Карела с друзьями, мы обсуждаем концерт.

На выходе из концертного зала я встретил Франсиса Рембера и еще 7 или 9 человек. Я поприветствовал их и сказал, что прилетел из Испании, и что я зарегистрирован на форуме Fairlight…. Отличный он парень, мистер Рембер!!

Несколько человек ждали появления Жарра. Я ненадолго задержался, вот-вот должна была начаться погрузка оборудования, подогнали четыре грузовика. Скоро один трейлер взял направление на Брюссель.

Прошло какое-то время, Карел с друзьями ушел. Я подождал еще немного, но никто не появился, поэтому я направился к станции метро, планируя поужинать и улечься спать.

http://en.jeanmicheljarre.es/amsterdam-concert-review/

Жан Мишель Жарр займет пост художественного руководителя World Sky Race

2010-01-30T02:40:00.000-08:00

ПАРИЖ, ФРАНЦИЯ - Жан Мишель Жарр дал согласие вступить в почетный совет директоров World Air League и произнесет торжественную речь в качестве художественного руководителя World Sky Race. Жан Мишель Жарр выступает послом доброй воли ЮНЕСКО. Он – пионер, революционер и легенда электроакустической музыки. В его уникальных авторских концертах великолепная игра на аналоговых синтезаторах сопровождается самыми новыми и дорогостоящими лазерными инсталляциями и огромным количеством пиротехники. Грандиозные концерты Жара произвели впечатление на профессионалов, занимающихся звукозаписью и художественным оформлением. Oxygene, живой концерт Жарра в Москве, собрал аудиторию в 3,5 миллиона человек и вошел в Книгу рекордов Гиннеса. Легендарные и грандиозные площадки, на которых разворачиваются волнующие представления Жарра выдержали испытание временем.

Исполняя роль посла доброй воли, во время своих международных мероприятий Жарр доносит до зрителей информацию о миссии ЮНЕСКО. Он регулярно выбирает для выступлений места, которые входят во Всемирное наследие ЮНЕСКО, помогая тем самым понять, насколько важно сохранение этого наследия для миллионов людей по всей планете. Неутомимый борец за права и доступ к образованию для молодых людей, он излучает мощный и позитивный импульс толерантности, стремления к культурному разнообразию и уважения ко всем молодым людям, в любом уголке планеты.

Принимая свой новый пост, Жан Мишель сказал: «World Sky Race – это вдохновляющее событие, которое требует отваги, а сегодня оно необходимо миру больше, чем когда бы то ни было.

Jean-Michel Jarre (Compositeur) L'intégralité du chat/ ответы в интернет-чате. 17 января 2009 г

2010-01-20T12:11:00.000-08:00

Журналист (далее - Ж): - Почему для концерта был выбран зал в Дворце спорта Берси (La salle omnisports de Bercy)? Потому что там удобно или что-то ещё?
Жан-Мишель Жарр (далее - ЖМЖ): - Зал в Берси был при открытии, когда я начинал, примером того, что я не хотел видеть в качестве зала и, что вызывало у меня желание выступать на открытом воздухе, чем в залах, которые как раз и назывались залы для всех видов спорта. То есть, я хочу сказать, что там проводились не только спортивные соревнования, но и съезды политических партий, различные ассамблеи, и когда в перерывах между ними выступали с концертами, то это вызывало непоследовательные волны, которые мешали концертам и музыке. Но, потом, эти залы стали другими, изменились. Потому что эти залы были почти по всей Европе, и Берси – самая большая, и эти залы перестраивались, и в плане акустики, и в плане инфраструктуры, и зал в Берси, также как и новые залы «Зенит»в Страсбурге или в Нанте и Тулузе, теперь перестроены для проведения в них представления. И, следовательно, проблемы разные, акустика намного лучше, инфраструктура тоже, и именно это, привлекло моё внимание к этим залам.

Ж: - Вопрос от Яник (Yannick), который спрашивает, будут ли в турне 2010 года, другие инструменты, по сравнению с 2009 годом?
ЖМЖ: - Ну, я над этим работаю. Есть много новых инструментов. Есть такие, которые я попробую использовать в начале турне, которые в стадии создания, в общем, я не знаю, появятся ли эти новые инструменты в первых концертах турне, но думаю, на концертах во Франции я уже буду их использовать. И, что мне нравится в идее этого турне, так это то, что вещи будут меняться. То есть, например, я посетил много французских концертных залов, - сейчас речь идёт о Берси, - чтобы смочь сделать каждый из концертов немного не похожим один на другой. И, это также касается и композиций, и инструментов.

Ж: - Вот, как раз есть вопрос по поводу лазерной арфы. Правда ли, что в 1981 году, в Китае, первая лазерная арфа была не более, чем визуальным эффектом?
ЖМЖ: - Совсем нет. С самого начала, это заблуждение. С самого начала, это инструмент. Но, отличие в том, что, инструмент в Китае, был первым, который у меня был, до настоящего времени, арфа, какой мы её знаем сейчас, лучи идут до потолка или до неба, если концерт проходит вне помещения. То есть, ограничений нет. Тогда как первая арфа в Китае, была заключена в большой треугольник, к тому же была хорошая погода, это выглядело как настоящая арфа, и длина лучей была ограничена самой структурой инструмента. То есть, можно было подумать, что инструмент использовался только для визуальных эффектов, но, в действительности, с самого начала, это уже был настоящий музыкальный инструмент.

Ж: - Тома (Thomas) хочет пойти на Ваш концерт в Париже и он спрашивает, будет ли трек-лист отличаться от предыдущих концертов?
ЖМЖ: - Он будет отличаться некоторыми новыми произведениями, потому что я думаю использовать новые произведения от концерта к концерту, смотря, что будет происходить на сцене, с возможностью их записи во время турне, и это может помочь в создании студийного альбома. Я не говорю о концертном альбоме, но о студийном альбоме, который появится в 2010 году, очевидно, я надеюсь, по возвращении.

Ж: - По этому альбому уже было много вопросов, не так ли. И они ещё будут. Некто Жан-Мишель спрашивает, предусмотрено ли какое-нибудь специальное событие к 20-летию концерта в Ля-Дефанс.
ЖМЖ: - Я не буду этого делать, праздновать юбилей каждого концерта, выход каждого альбома, иначе, этому не будет конца. И, я думаю, что даже если концерт в Ля-Дефанс – особенный концерт, и многие помнят его, я знаю, что в 2010 году будет достаточно вещей, чтобы не ставить этот концерт во главу угла, который в любом случае остается в моей голове и моем сердце.

Ж: - Муглз (Moogles) спрашивает: Какие воспоминания у Вас остались от пирамид?
ЖМЖ: - Во-первых, необычный опыт, удивительная возможность сыграть в подобном месте, и на самом деле, быть единственным человеком, который смог гармонично включить пирамиды в концерт, особенно, когда наступало новое тысячелетие, это что-то незабываемое. Также трудности, в виду того, что всё происходило в Египте, в этой стране действительно очень сложно реализовать такой проект. До такой степени, что египетский президент мне сказал: Я знаю, Вы собираетесь сделать что-то необычное, сказал он мне за месяц до концерта, но ещё более необычным является реализация такого проекта в моей стране. То есть до какой степени это было сложно, в пустыне, технические сложности, менталитет, - это происходило в разгар Рамадана, - в общем, это было сложно, но очень, очень хорошее воспоминание.

Ж: - Одри (Audrey) Вас спрашивает, есть ли у Вас личные вещи, которые Вы всегда берете с собой, и без которых Вы не можете обойтись во время турне?
ЖМЖ: - Их много. Например, пуховая куртка для кондиционированного воздуха, потому что иногда идет переход от +30º до -10 º, поэтому надо быть внимательным. Потом, также у меня есть саке. И кофе-машина Nespresso. И миниатюрные вертолеты, потому что устраиваются конкурсы среди музыкантов на лучшие вертолеты. Есть и другие, но это те, которые со мной в турне.

Ж: - Амандин (Amandine) спрашивает, это прощальное турне?
ЖМЖ: - Нет, нет, ужасно то, что в то время, когда много людей устраивают прощальные турне, которые сейчас в моде, для меня оно является турне дебютанта, это первое настоящее турне вокруг света, это первое турне в моей жизни, которое пройдет на 5 континентах, поэтому, это как раз наоборот.

Ж: - Тома (Thomas) задает нам вопрос, название 2010 – это год, но ещё и дань уважения одному писателю.
ЖМЖ: - Да. Действительно, название этого турне 2010, естественно, потому что оно проходит в 2010 году, но оно связано с романом Артура Кларка, одного из величайших англоязычных писателей, и особенно, в научной фантастике, который написал Космическую одиссею 2001, экранизированную Стенли Кубриком. И я был большим поклонником и «2001 года» и «2010 года», и когда выходит «2010 год», я нахожусь в Англии, я покупаю книгу, я её проглатываю и нахожу потрясающей, и в конце, в словах благодарности я нахожу свое имя. Я чуть не упал со стула, узнав, что Артур Кларк написал книгу, когда слушал мою музыку. Сразу же мы познакомились, стали друзьями, 2-3 года назад его не стало, и это является данью уважения ему, и в тоже время, оно связано с видением планеты, которое имели все эти авторы в 20 веке, где год 2000 был в будущем. То есть было ощущение, в 20 веке, что ничто не будет больше похоже после 2000 года. Было видение будущего, полного надежд и в тоже время, фантазий. И, сегодня, 2001 год уже прошел, это чем-то похоже на то, как если бы видение будущего осталось позади нас, и было ощущение, что хотели мечтать ради будущего. И я нахожу, что … В виду нарастающего беспокойства об окружающей среде и экологии, я думаю, что настало время воссоздать образ немного более сексуальный и оптимистический и более поэтичный, и с отношением более эмоциональным с планетой. И с этой точки зрения, научная фантастика дает нам эту возможность, и вот поэтому тема 2010 года, которая будет отличаться от того, что я сделал раньше, крутится вокруг и окружающей среды, и определенной точки зрения научной фантастики. Район №9 – это фильм, который воссоздает, с современной точки зрения, научную фантастику, которую я люблю и которая является частью моей жизни и поэтому я хочу это выразить в своем турне. Именно поэтому эти концерты отличаются от всего, что я делал до настоящего времени.

Ж: - Пьер (Pierre) спрашивает, появятся ли Ваши старые концерты на DVD?
ЖМЖ: - В ближайшие месяцы это будет очень актуально. Были проблемы с правами, которые приостановили процесс. Но, они сейчас решаются. И надо для некоторых концертов, как например, для концерта в Хьюстоне, который в то время снимался в формате NTSC, в американском формате. Американцы обычно расшифровывают четыре буквы NTSC как «никогда дважды не повторяющийся цвет». Это показывает, насколько плохо этот формат приспосабливается к времени, и поэтому надо провести реставрационную работу, которая начнется через несколько месяцев и потребует 2-3 года.

Ж: - Намереваетесь ли Вы дать концерты в Соединенном Королевстве в ближайшем будущем? И похожий вопрос по Соединенным Штатам.
ЖМЖ: - Ну, в действительности, оказывается, что у меня особенные отношения с Англией, эта страна, которая всегда по-дружески встречает меня, люди, также как и СМИ. У меня есть личная история взаимоотношений с Англией. Я почти больше сыграл и сделал вещей в Англии, чем во Франции. И, действительно, я дал концерты в прошлом году на Уэмбли, в Лондоне, Манчестере, Бирмингеме. Речь идёт о том, что в этом турне я буду в Англии с немного необычным проектом, о котором я сейчас ещё не могу говорить, но который, скорее всего, произойдет в турне этого года.

Ж: - А, что касается Соединенных Штатов?
ЖМЖ: - Ну, Соединенные Штаты тоже, потому что это международное турне, по определению, будет проходить не только в Европе, и мы сейчас… Уже был проект программы в Штатах, и он был отодвинут на конец года, но определенно, он будет реализован в таких залах, как например, Radio City, Hollywood Bow, словом, в любом случае, мы над этим работаем, это лишь малая часть, которую мы попытаемся сделать.

Ж: - Эрик (Eric) спрашивает, где Вы предпочитаете играть – в залах или на открытых площадках?
ЖМЖ: - Это совершенно разные вещи и я думаю, что даже взаимодополняющие. Идеей этого турне в залах является привнесение магии концертов в залах в концерты на открытых площадках. Это более контролируемые пространства, которые не зависят от погоды, дождя, ветра, и которые позволяют в тоже время по-другому разделить со зрителями звук, музыку, которая играется на сцене в какой-то степени хрупкими инструментами, и переноска которых из зала вызывает определенные трудности, и затем, также, это пространство, позволяющее ещё больше погрузить зрителей в происходящее на сцене.

Ж: - Было ли это целью, например, в Мариньи?
ЖМЖ: - Да, Мариньи – это был проект немного…столь же отличный, впрочем, от турне 2010 года, идея была переиграть одно из первых произведений, каким был «Кислород» (Oxygene), в очень интимной манере на небольших сценах. И, на самом деле, вначале, это было связано с выходом «Кислорода» (Oxygene), и действительно, в начале концерта в Мариньи, я сделал что-то наподобие выставки, и у меня попросили различные даты, и сразу я определил несколько дат. Это сработало. Агент в Лондоне сказал, что было бы, наверное, неплохо попробовать организовать концерты на небольших сценах по всей Европе. И на этот раз я занялся подготовкой серии концертов на сценах, таких как Мариньи и Лондонский королевский Альберт-Холл искусств и наук в Англии, который больше, в Берлине концерты были в оперных театрах и театрах, театр Арчимбольдо в Милане, на известных сценах, небольших, но которые позволяли также создавать совершенно иную музыку и я думаю, что это создало первую связь с залами, в которых я хотел снова сыграть с ещё большим размахом тогда.

Ж: - Мишель (Michel) Вас спрашивает: Вы путешествовали по всему миру, и есть ли зрители, которых Вы любите больше и перед которыми Вы особенно хотели бы выступить?
ЖМЖ: - Ну, очевидно, что это французская публика, она как семья, со всем, что она предполагает, - связи с семьей всегда особенные.

Ж: - Вы ощущаете это на концертах?
ЖМЖ: - Да, конечно, французская публика, - я к ней очень привязан, но в тоже самое время, она одна из самых сложных. Это как раз те отношения, которые есть в семье. Всегда труднее быть с семьей, чем с друзьями. Но, с другой стороны, к ней привязаны и ее любят. И, кроме этого, парадоксально, все северные страны, страны Северной Европы, - это страны, которые встречают намного теплее, чем можно подумать, и я думаю, и вот, что странно, намного теплее, чем южные страны, в какой-то степени. Я думаю, что это связано с тем фактом, что люди в холодных странах меньше выходят из дома, и когда они собираются в зале, возникает ни с чем несравнимая атмосфера. И я считаю, что самые «теплые» концерты проходят определено в Англии, в Скандинавии… у меня был концерт в Хельсинки, однажды, он был невероятным, или в Осло, в Норвегии, также как можно было сказать, что в Испании или Италии люди оказывают ещё более теплый прием. И это необязательно так. Словом, они тоже оказывают теплый прием, но скажем так, что это та публика, которая меня потрясла больше всего, потому что я на это не рассчитывал.

Ж: - У Вас есть еще необыкновенная связь с Азией, особенно с Китаем, а там публика тоже отличается от других?
ЖМЖ: - Да, абсолютно. Китайская публика – это что-то особенное, потому что она самая невнимательная в мире. То есть, в первый раз, когда я там был – она придерживается западноевропейского образа жизни, сейчас зрители всех стран имеют тенденцию быть немного схожими в своем поведении, даже если говорили, что везде есть свои особенности. В первый раз, когда я туда поехал, люди ходили туда-сюда, возвращались в зал со своими велосипедами, снова уходили, были такие, кто переходил площадь прямо посреди какой-либо композиции. Но, в тоже время, очень приветливая. И самые необычные события, которые происходили со мной, когда я был в Азии, на стадионе в Гонк-Конге, при торжественном открытии этого стадиона, и действительно, они построили этот стадион в Гонк-Конге, потому что это место как Монако, очень закрытое, и недалеко находился госпиталь. И многие не хотели, чтобы люди в момент открытия создавали шума во время аплодисментов, поэтому всем раздали перчатки. Невероятным было то, что у всех были перчатки белого цвета, и все они аплодировали, это выглядело вот так (Жан-Мишель показывает аплодисменты беззвучно), они не производили никакого шума. То есть, они все были воодушевлены происходящим, но безмолвны. То есть, это достаточно необычно, достаточно сюрреалистично.

Жан Мишель - ключи к моему успеху

2009-10-18T05:54:00.000-07:00

Мик Уолл. Статья 2008 года

Недавно Жан Мишель Жарр отметил тридцатилетие своей самой известной работы, проданного 12-ти миллионным тиражом альбома «Oxygene».
Звучание альбома полностью состоит из электронной инструментальной музыки, записанной в доме Жарра. Этот альбом стал сюрпризом 1977 года, Хит « Oxygene» (часть 5)- именно с этого альбома.
В прошлом декабре в Париже Жарр отыграл целый концерт, используя более чем 50 винтажных синтезаторов, и он собирается выступить в Лондоне в Королевском Альберт Холле в марте.
Это будет более камерное событие для Жарра, так как он более известен своими глобальными мультимедийными представлениями.
Первое такое выступление было перед зрителями в Париже на Площади Согласия в 1979 году. Один из последних проектов Жарра был концерт под названием «Вода для жизни» в пустыне Сахара в 2006 году. Затем были такие исторические концерты, как концерт у Эйфелевой башни, у Пирамид, Акрополя и на площади Тинанман.
59-ти летний французский композитор 4 раза попадал в Книгу рекордов Гинесса, по количеству людей, пришедших на его концерты. Он же 2 раза побил свой собственный рекорд. Самая большая посещаемость его концертов была установлена в Москве в 1997, когда Жарр выступал перед 3.5 миллионами людей в Москве.
«Oxygene» был отвергнут всеми звукозаписывающими компаниями. Этот альбом был как НЛО. Он появился на свет в середине эры диско и панка, и рекорд- компании говорили : « Что это такое? Ни певца, ни слов! Да к тому же он еще и француз»! Даже мама Жарра спрашивала, почему он назвал свой альбом в честь газа. И сейчас люди говорят об « Oxygene», как о шедевре Жана Мишеля Жарра. Когда этот альбом стал известным, это было очень странно и волнующе одновременно. Это как найти кучу новых друзей, которые хотят, что бы твой успех продолжался больше, чем ты хочешь этого сам.

Делать мою музыку- это быть сродни шеф-повару. Это не случайно, что « Oxygene» был записан у меня на кухне в Париже ,- говорит Жан Мишель Жарр. Мне нужно было подобрать правильные ингредиенты, довести все до нужной температуры. Мне очень не нравится идея, что электронная музыка холодна, футуристична по своей сути. Я хочу, что бы моя музыка была теплой, органичной и человечной. Я же не ученый, который работает в лаборатории. Я- художник, Джексон Полок, например, смешивающий цвета и свет, экспериментирующий с текстурами.

Я действительно играю на этих инструментах: Я не сижу просто так и кликаю мышкой. Мои инструменты- настоящие. Красота состоит в том, что ты можешь создать звуки луны, звуки света. Ничего не повторяется. Музыка словно дышит.

Для меня оригинальный синтезатор VCS3, словно скрипка Страдивари.
Все эти старые аналоговые инструменты очень поэтичны. Я отношусь к ним очень эмоционально,- говорит Жан Мишель. Мой первый синтезатор был VCS3. Я приобрел его в Бристоле в поздние шестидесятые еще за долго до того, как их стала использовать группа Пинк Флойд. Мне пришлось продать акустическую гитару и мой магнитофон, чтобы достать деньги. На современных компьютерах можно проделывать фантастические вещи, но их нельзя использовать интуитивно и спонтанно, как VCS3. У меня также есть «Eminent» - известное голландское изобретение, которое было запатентовано в поздние шестидесятые. Звук «Oxygene» основан на фантастическом эффекте струны «Eminent».

Чтобы играть на некоторых из них тебе понадобится вся твоя сила. Терменвокс, например. Он полностью интуитивный. Он похож на радио тридцатых годов с двумя антеннами. Двигая руками около антенн, вы можете контролировать громкость и высоту звука, извлекая звуки похожие на голос сопрано. Стравински использовал этот эффект для Beach Boys. На этом инструменте очень сложно играть.

У меня есть самые необычные синтезаторы в мире. В их число входит ARP 2600. На этом инструменте Пит Тауншед создал «The Who’s Baba Reily». Этих синтезаторов осталось около 30, - говорит Жан Мишель

Возвращаясь в семидесятые, будущее казалось нам романтическим и поэтичным, как в фильме Космическая одиссея 2001. В то время нам казалось, что все еще впереди. Сегодня уже все это осталось в прошлом. Но я не хочу этим сказать, что моя музыка привязана к научной фантастике. Я вижу, что моя музыка более тесно связана с биосферой, нежели чем со стратосферой.

Я коллекционирую роботов. Большинство из них - японские американские и русские. Маленькие роботы, большие роботы и старые игрушки-роботы, сделанные между 1910 и пятидесятыми годами. Те года были периодом футуризма, начиная с творчества Кандинского и заканчивая сумасшедшими ребятами, создающих странных роботов и научно-фантастические, утопические вещи. Сегодня у нас все еще полным полно мечтателей о будущем. И я знаю, что все это значит.

Посещая Америку или Китай и слыша свою музыку, ты понимаешь, что это как продать свою душу дьяволу. Ты начинаешь терять самого себя, когда твой образ становится больше, чем ты сам. Вокруг тебя так много искушений, что это может убить тебя. Америка в этом случае - хуже остальных стран.

Папа Римский Иоанн Павел II носит обувь большого размера. Первое на что я обратил внимание при встрече с ним – его размер обуви. И я подумал про себя: «Боже мой, этот человек может достать до неба, но при этом будет твердо стоять на земле.»

Я никогда не забуду день похорон принцессы Дианы. Мы были очень близкими друзьями. И в тот день, я выступал перед 3.5 миллионной публикой в Москве. Я знал, что ей нравилась одна из моих композиций - «Китайский сувенир» И я решил посвятить эту композицию ей. И я попросил публику помолчать одну минуту. Представьте себе концерт в Москве для более чем 3 миллионов человек, все то количество водки и сумасшествия. Но весь город затих на минуту. Это было так трогательно, что все начали плакать. У меня по лицу текли слезы, и я не мог даже начать играть. И даже сейчас, когда я вам об этом говорю, я очень переживаю, - отмечает Жарр.

Мой любимый концерт почти сорвался. Я думал, что это была шутка, когда Лех Валеса позвонил мне и предложил сыграть в Гданьске в 2005 году. Я просто ему не поверил. Отыграть этот концерт было сродни тому, что ты пройдешься по острию ножа, потому что это как раз было в том месте, которое изменило мир, послужив началом для краха советской системы.

Артур Кларк думал, что инопланетяне откликнутся на мою музыку. Он сказал мне : «Нам нужно сделать что-нибудь в космосе, возможно концерт на Луне». Он думал, что это неплохая идея.

Моя любимая вещь, на которую я могу потратить деньги - это машины, особенно старые британские и американские авто.
У меня есть Бугатти, которую я приобрел в Англии, старый XJ140 Ягуар и Кадиллак Эльдорадо, который я приобрел в США. У меня есть машины со всего света, и я на них езжу, включая Бугатти. Но мне более нравились XJ140 и Кадиллак. Я брал свою семью и мы отправлялись в путь. Конечно, приходилось останавливаться от гаража к гаражу, потому что эти машины ломались. Но мне тогда было все равно!

АЛЬБОМ OXYGENE ИСПОЛНЯЕТСЯ С ПОМОЩЬЮ DIGICO

2009-08-25T10:20:00.000-07:00

Февраль 2008

АЛЬБОМ OXYGENE ИСПОЛНЯЕТСЯ С ПОМОЩЬЮ DIGICO

Он играл вживую в Москве перед рекордной аудиторией в 3.5 млн человек. На пороге нового тысячелетия два миллиарда человек смотрело в прямом эфире его выступление на фоне пирамид. Но отпраздновать 30-летие Oxygene Жарр решил в более интимной обстановке, и, чтобы избавить его от большей части ретро-инструментов, звукоинженер музыканта, Алан Курье, использует цифровой микшерный пульт DiGiCo D5 Live.

В ноябре 2007, специально к юбилею Oxygene Жан Мишель Жарр выпустил специальную живую версию своего ставшего уже классическим альбома. В этом году празднование юбилея продолжается, и Жарр запланировал несколько абсолютно уникальных выступлений –среди которых концерт в Королевском Альберт Холле 30 марта, где он исполнит Oxygene целиком. До этого французский композитор, исполнитель и продюсер играл на концертах только отдельные части альбома, и никогда – весь целиком.

«Я решился на это потому, первая запись Oxygene практически целиком была сделана на моей кухне – первой домашней студии» – рассказывает Жан Мишель Жарр. «Тогда я использовал очень-очень старый 8-дорожечный магнитофон. Каждый раз, при взгляде на него, я говорил себе, что однажды запишу все это как следует».

«Когда пять лет назад технологии достигли необходимого уровня, а граница между телевидением и звукозаписью стала четко определимой, я понял, что время пришло. Я извлек на свет винтажные синтезаторы, и был совершенно изумлен звучанием и качеством этих инструментов, почти забытых еще в восьмидесятые. У них настолько особенная текстура, такой особенный цвет. Их место – в коллекции, они играют такую же роль, как Telecaster или Les Paul Gibson в шестидесятые годы или скрипка Страдивари в классической музыке. Они – часть истории электронной музыки».

Жан Мишель Жарр решил взять 50 или 60 этих невероятных инструментов на сцену и исполнить Oxygene так, как будто это концерт классической музыки будущего там, где действительно звучит классическая музыка. Эти места для него несколько непривичны своими небольшими размерами, на 1000 – 3000 мест. Там нет тех миллионов людей, для которых он привык устраивать шоу. «Для того чтобы справиться с задачей, нам нужен совершенно особенный звук, ведь эти необычайно темпераментные аналоговые устройства похожи на пожилых леди, и требуется точное и сложное оборудование, чтобы добиться правильного звучания в таких необычных для этого вида музыки местах».

Средством достижения такого звучания стал пульт DiGiCo D5 Live. Цифровая микшерная система DiGiCo D5 Live - это абсолютно новый уровень живого микширования. Ее качество звука, удобство, простое и интуитивно-понятное совершенно непохоже на традиционное микширование. С этой самодостаточной, автономной системой не нужны многоядерные процессоры, расходники, драйверы линий, процессоры динамической обработки звука и весь рэк эффектов.

Звукоинженер в туре Жана Мишеля Жара - Алан Курье. За его плечами более чем 30-летний опыт работы в звукотехнике, студийной записи, саунд-дизайне и аудио-консалтинге, и он всем другим предпочитает микшерные пульты DiGiCo. «С помощью этого пульта можно создавать настолько много эффектов» - поясняет Курье, - «что кроме него я использую только ревербератор Lexicon 480L и стерео компрессор SSL»

Практически во всем можно разобраться с первого взгляда, достаточно только одного интуитивно понятного нажатия. Четыре жидкокристаллических сенсорных экрана функционируют так, что не остается сомнения, что это высокотехнологичная аналоговая консоль с постоянным доступом и обновляющимися меню навигации. Привлекают мощные цифровые динамики, пакет для создания различных эффектов, запоминание каждого действия, матрица выпуска 38х8, до 128 каналов ввода и 40 внутренних шин с изменяемой конфигурацией.

«Я по-настоящему рад, что работаю с компанией DiGiCo и фантастическим оборудованием, которое она производит» – продолжает Жарр. «Думаю, что сочетание не подвластных времени тепла и текстурности старых аналоговых инструментов с современными цифровыми технологиями звукозаписи – это великолепно. И не только для систем звукоусиления, но также для записи фрагментов для фильмов и для проектов, предполагающих живое звучание. Это нам идеально подходит, мы довольны. Нет сомнений в том, что D5 покажет себя с самой лучшей стороны. Следующая моя задумка – адаптировать пульт для сценических выступлений”.

Курье с нетерпением ждет заключительной части тура, которая начинается в марте. «В этом туре мы будем использовать два пульта DiGiCo D5 и мониторы, а аудиосистема будет управляться с помощью CS-D5,» - добавил Курье.

Жан Мишель Жарр . Арена Уэмбли .

2009-07-29T06:54:00.000-07:00

Каролина Салливан
The Guardian, понедельник, 25 мая 2009.

Этот тур называется «In-doors» («в помещении»), и в названии отражено его отличие от предыдущих. Прославившись в качестве искусного создателя феерий на открытом воздухе, сыграв на площади Тяньаньмэнь и на фоне пирамид, 60-летний король синтетической музыки готов провести несколько месяцев, преодолевая неудобства замкнутых пространств.
Вместо обычных для него вспышек света и гигантских проекций, Жарр обходится пятью прожекторами на возвышениях позади сцены и менее масштабными спецэффектами, к примеру, «Лазерной арфой» - это вертикальные зеленые лучи света, каждый из которых издает определенную ноту при касании. Кроме того, у него есть несколько устаревших инструментов: пронзительный терменвокс, переносная клавиатура, одевающаяся на шею, и синтезатор, похожий на пульт управления времен холодной войны.

Эти, и дюжина других антикварных электронных инструментов звучат в руках музыкантов на заднем плане, – таких же звезд шоу, как и полный энергии длинноволосый Жарр. Насколько футуристичным это, должно быть, казалось в 1976, когда был выпущен уже классический альбом Oxygene (являющийся частью программы). Насколько устаревшими эти ряды клавиатур, издающие ледяной свист, кажутся сегодня. Основы того, что в конце концов стало танцевальной музыкой, ощутимы в пульсации Magnetic Fields 1, а в величественном, похожем на океан, Equinoxe 1, слышны мотивы, вдохновившие в 90е такие группы, как Air. Но сегодня, когда лазеры вычерчивают узоры через занавес в задней части сцены, они звучат как музыка, сопровождающая Олимпийские игры.

Несмотря ни на что, Жарр не может не вызывать интереса. Играть грандиозный чил-аут, созданный десятилетия назад, и играть с таким удовольствием, - это смело. Делать это, едва перемолвившись словом с аудиторией – смело вдвойне. Примите во внимание соло на терменвоксе - пять минут звуков, будто сошедших со страниц научно-фантастических книг - и вот вы почти хотите придумать новое слово, описывающее его дерзости. Кому нужны пирамиды?

Жарр вновь дышит Кислородом

2009-07-05T05:31:00.000-07:00

Марио Каччиоттоло
BBC News

В далекие семидесятые, когда панк-музыка заполонила мир, а защита окружающей среды еще не стала проблемой, в музыке возникло новое звучание.

Оно распространилась по всему миру из Европы. Его насыщенный звук и мелодичные мотивы вскоре стали бессмертными. Это был Oxygene (Кислород), созданный Жаном Мишелем Жаром.

Выпущенный в 1976 году, альбом прославил Жарра - пионера игры на электронных клавиатурах и синтезаторах, и за пределами родной Франции. Теперь, спустя 30 лет, он едет с этим альбомом в гастрольный тур, и будет играть на тех самых инструментах, с помощью которых Oxygene был записан.

«Это, в каком-то смысле, похоже на первого ребенка» - поясняет Жарр. Я давно перестал играть такую музыку, но все еще считаю ее оригинальной.

«Это что-то вроде невинности, которая все еще присуща мне где-то в глубине души»

На самом деле Oxygene создавался на переоборудованной кухне в квартире Жарра, и он думает, что это один из первых в мире альбомов, записанных не на студии, а дома, где только и было, что «кусок звуконепроницаемого материала, наклеенного на стену».
Бьющие рекорды популярности шоу Жара на открытом воздухе оставили незабываемое впечатление у миллионов зрителей в Лондоне, Москве, Хьюстоне и по всему Китаю.

Теперь Жарр возвратился к тому, с чего начинал, смахнул пыль со своих повидавших многое, но исправных инструментов, и впервые отправился в турне по Европе с концертами в закрытых помещениях.

Эти инструменты кажутся допотопными, но в умелых руках источают тепло и эмоции.

“Это не ностальгия и не устаревший образ мыслей. Это просто факт – в истории музыки эти инструменты настолько же уникальны, как, например, скрипка Страдивари, Gibson Les Paul 58, и так далее", говорит он.

Инструменты очень чувствительны и органичны, и с их помощью действительно можно творить.

Различие между звуками и музыкой находится в руках музыканта.

"Именно поэтому я захотел представить аудитории Oxygene, который никогда не исполнял на концертах полностью. Я хочу поделиться своим опытом в иной обстановке, в непосредственной близости к слушателям."

«Кто я?»

Oxygene так долго привлекает слушателей во многом благодаря своей четвертой части (Oxygene IV), знаменитые пять нот из которой стали коронным мотивом Жарра.

На обложке альбома Oxygene, нарисованной Мишелем Гранже, изображен земной шар со слезающим покровом, обнажающий череп. Жарр впервые использовал этот рисунок более 30 лет назад, еще до того, как политики впервые произнесли термин «глобальное потепление».
Жарр говорит, что турне с альбомом Oxygene - это его личное путешествие в поисках нового.

"Это поможет мне понять, почему я создал музыку именно в такой форме, а не что-то иное " - объясняет он.

«Другими словами, я уверен, что эти инструменты и то, как я на них играл - абсолютно уникальны и совершенно непохожи ни на что другое. Вероятно, именно в этом кроется причина того, что альбомы Oxygene и Equinoxe (Равноденствие) стали всемирно известными».

«Я всегда был одержим музыкой, особенно в начале своего творчества, поэтому каждый звук был непохож на другие, но я мог впоследствии воспроизвести его».

Мой подход к инструментам основан на опыте игры классической музыки и выступлений в рок-группах. Я отношусь к ним настолько по-особенному, что это, и опыт, приобретенный в турне, позволит мне сказать: «это именно я».

«На самом деле, для меня игра на сцене – лучший способ общения с инструментами. Это именно то, чем я хочу заниматься и в будущем"

Настройка

На сцене в Бирмингемском симфоническом зале висит большое зеркало, которое позволяет со всех сторон рассмотреть музыкантов, играющих на множестве старых синтезаторов с деревянными корпусами и большими черными клавишами.
В начале концерта Жарр, одетый в черное, какое-то время рассказывает аудитории о своих «сексуальных инструментах» и «пожилых леди», которые нуждаются в настройке.

После этого он и два его товарища начинают извлекать звуки, похожие на визг, и затем, наконец, я узнаю первую мелодию из Oxygene.

Иногда Жарр напоминает сумасшедшего ученого за работой: склонившийся над инструментом, отбивающий ритм ногой, убирающий левую руку с одной клавиатуры только для того, чтобы начать играть правой по другим клавишам.

Но если бы он упустил ритм, это имело бы большое значение - отличительная черта исполнения Oxygene в таком ключе – это то, что каждое выступление становится неповторимым, благодаря четырем музыкантам, которые исследуют, экспериментируют и импровизируют.

Зрители аплодируют Жарру стоя, и это доказательство, если музыкант вообще в нем нуждается, что его творчество все также свежо и значимо, как в те времена, когда он работал в одиночку на своей переоборудованной кухне.

Жан Мишель Жарр играет в пятницу в Манчестерском Оперном Доме и в воскресенье 30 марта в лондонском Королевском Альберт-Холле.

РЕКОРДЫ ЖАРРА
Он первый западный музыкант, совершивший турне по коммунистическому Китаю;
В 1979, 1986 и 1990 попал в Книгу рекордов Гиннеса за самые крупномасштабные концерты;
Дал самый большой на настоящее время концерт – 3,5 млн человек в Москве в 1997;
Сделал одну копию альбома Music for Supermarkets (Музыка для супермаркетов) до того, как уничтожил его;
По всему миру продано около 60 млн. копий его альбомов;
Продано более 12 млн. экземпляров альбома Oxygene.

Комментарии к иллюстрациям
Жарр исполняет Oxygene на тех же инструментах, с помощью которых он его записывал.
Жарр играет на терменвоксе, созданном в 1920е (этот инструмент реагирует на движения).
Это инструменты на которых играли по меньшей мере 30 лет, и их аналоги.

Гений Жарра открывает новые двери

2009-04-22T08:31:00.000-07:00

Статья от 17 Марта 2009 г. Автор: Марк Эндрюс
Жан Мишель Жарр любит Западное Средиземноморье потому что оно напоминает ему Лион.
Такое сравнение не часто услышишь, но пожив в обоих городах не коронованный король электронной музыки знает, о чем говорит.
«Мне довелось жить в Бирмингеме, когда я был студентом. Я жил там по обмену, чтобы выучить английский»,- говорит Жан Мишель.
«Бирмингем напоминает мне мой родной город. У него много схожего с Лионом. Они оба - вторые города, и как в Лионе, так и в Бирмингеме есть много новых и старых районов.
Это настоящий город. Он претерпел много изменений за последние лет 20-25»,- говорит Жан Мишель, которому уже 60 лет. «Я помню свою последнюю прогулку по новому торговом центру в Булл Ринге. Этот город становится все оживленнее. Сегодня он уже становится большим европейским городом, таким как Лондон, Париж или Берлин».
Жарр вернется в Средиземноморье этим летом, чтобы дать один из 4 концертов, запланированных в Великобритании.
Во всем мире Жарр известен своими концертами на открытом воздухе. Так, например его концерт в Москве в 1997 году собрал рекордное количество публики - 3,5 миллиона человек. Но его новый тур отличается от того, что было раньше.
Жарр говорит, что цель его турне для концертных залов - соединить опыт проведения концертов на открытом воздухе с приемами, используемыми в театре и опере.
«На концертах вы чаще наблюдаете за происходящим действом, нежели слушаете исполняемую музыку. Если вы просто хотите послушать музыку, вы можете послушать ее с диска или МР3, но когда вы находитесь на концерте, то вы хотите еще и посмотреть на все происходящее на сцене».
«Все мы погружены в свои миры, например, в мир театра или оперы. Что я пытаюсь сделать, так это привнести «эффект света» из оперы в электронную музыку. И этот эффект должен «помогать» музыке, а не только привносить немного света».
Уже прошло 30 лет с того момента, когда альбом Жарра «Oxygene» завоевал мир. Жан Мишель Жарр говорит, что не все были убеждены, что этот альбом станет таким известным. «Даже моя мама спрашивала меня: «Почему ты назвал свою музыку в честь газа?»
«Это было как НЛО, эта музыка создавалась в середине эры диско и панка и звукозаписывающие компании говорили «А что это вообще такое?»
В то время (1970-е) электронная музыка занимает небольшую нишу, воздушная мелодичная музыка «Oxygene» выводит ее на массовый рынок. Заглавный трек “Oxygene IV” занимает 4 место в британских чартах. Именно это композиция является, пожалуй, одной из самых известных композиций в электронной музыке, когда-либо создававшихся.
Сегодня электронное звучание широко используется в производстве коммерческой поп-музыки. Оборудование изменилось с 1970-х годов. Но Жан Мишель считает, что слишком большое количество современной технологии может привести к предсказуемому звучанию, именно поэтому он будет играть на старых инструментах, когда приедет в Бирмингем.
«Я буду играть на старых аналоговых синтезаторах. И все будет вживую без какого-либо компьютерного звучания. Конечно, это небезопасно, что-то ведь может пойти не так», говорит Жан Мишель.
«Я думаю, что существует большая разница между тем, когда ты работаешь с компьютерами и когда играешь вживую на сцене. Когда ты сидишь за компьютером, это процесс мыслительный, а когда играешь на инструментах на сцене - то это уже интуитивный процесс. Это, как пригласить гостей к себе домой и начать для них готовить - всякое может случиться».
Это так же значит, что у Жарра нет двух одинаковых концертов, и после почти 40 лет на сцене Жан Мишель все еще работает над своим стилем.
«Это совершенно новый подход к музыке. Используются новые креативные процессы, есть возможность импровизировать на сцене. Ты создаешь новые звуки на глазах у публики. Ты практически делишься самим креативным процессом со зрителями, пробуешь что-то новое. И это здорово».

Жан Мишель Жарр отмечает 30-летие Oxygene в Королевском Альберт Холле с DiDiCo

2009-03-18T08:27:00.000-07:00

Четверг 6 марта 2008 года

"Французский композитор, исполнитель и продюсер Жан Мишель Жарр отметит 30-й юбилей своего выдающегося альбома «Oxygene» серией концертов" - пишет Дейв Робинсон.
Жарр планирует установить на сцене около 60-ти винтажных инструментов 1980-ого года и представить Oxygene как футуристический классический концерт.
«Я решил так поступить, потому что, первая запись Oxygene какой-то степени была записана у меня на кухне. Кухня была моей первой домашней студией», - объясняет Жарр. «Я записывал его на очень старый восьмиполосный магнитофон. И каждый раз, когда я смотрел на эту машину, я сам говорил себе, что когда-нибудь мне следует записать все это в более подобающем виде».
«Затем, с развитием технологии и высоким скачком уровня телевидения и аудио, я решил, что пора. Я вытащил старые винтажные синтезаторы и был поражен звучанием и качеством этих инструментов, которые мы уже почти позабыли где-то в 80-х годах»
Что же касается концерта в Альберт Холле в конце марта, звукорежиссер Жарра Алан Курьийо, проработавший с Жарром более 30 лет, выбрал для выступлений консоль DiDiCo D5 Live.
«Я очень доволен, что работаю с DiDiCo и с их фантастическим оборудованием», - продолжает Жарр. «Я думаю, что безвременная «теплота» и текстура старых аналоговых синтезаторов, вкупе с современной музыкальной технологией - это просто потрясающе. Не только для систем PA, но и для записи звука в кинофильмах, живых выступлений. Мы восхищены этими инструментами, и я уверен, что DS покажет себя только с лучшей стороны. И совместить все это на сцене - вот моя следующая задумка.»

Рандеву в Буижвале: Патрик Ронда

2009-03-01T15:00:00.000-08:00

Работая над альбомом «Хронология» 1993 года Жан Мишель Жарр решился на значительный выбор: смешал деликатный звук электроники со звуком гитары. Человек, который отвечал на альбоме за гитару, продолжал работать с композитором, и выступал с ним время от времени на сцене. Жан Мишель Жарр даже спродюссировал его альбом «Amphibia» (1996 год).
Но о Патрике Ронда не многое известно. И я решили с ним встретиться в уютном кафе на берегу Сены недалеко от Буижваля.

GJ- Расскажите, как все начиналось?

PR- Я начал играть на гитаре в возрасте 17-ти лет, в 1977 году, что было конечно немного поздновато, но так вот случилось. Я зашел в музыкальный магазин, что бы послушать альбом Ронни Монроуза, меня зацепило, и я начал играть.

GJ - Так вы начали играть, после того, как услышали эту музыкальную запись? До этого вы слушали каких–либо других исполнителей?

PR- Да, эта запись просто потрясла меня. Потому что, до того как я начал играть, я не очень-то слушал музыку. Но после прослушивания этой записи, я начал слушать такие группы как Rambo и Van Halen.

GJ- Есть ли такой исполнитель, который на вас оказал большое влияние?

PR- самым значительным был Al di Meola. У него очень техничный стиль.

GJ - О, это интересно! Я не знаю этого человека в достаточной мере, но знаю что он работал с Яном Хаммером.

PR- Клавишник! Да, конечно!

GJ - Итак. В 1989 году вы выпустили свой первый альбом под названием « Just for fun». Не припомните, как он был воспринят?

PR- Я думаю, что он получил достаточно позитивные отзывы. Знаете, выпустить свой собственный альбом - это была моя мечта. Это было то, чего я хотел достичь. Ты заходишь в магазин и видишь, на прилавках свой собственный альбом - и это здорово!

GJ- Честно, я не очень увлекаюсь рок музыкой. Ей не хватает мелодии и души, но ваша музыка звучит довольно мелодично, не смотря на всю ее тяжесть.

PR- Да, это правда, но мы использовали гитары, потому что они давали звук, который мне так нравится! Это не традиционный хэви-металл, но я надеюсь, что все-таки это музыка. Вообще-то это смесь различных музыкальных стилей - джаз, классика…

GJ-В 1991 году вы выпустили еще один альбом под названием “Rape of the Earth”. Что послужило идеей, и каков стиль этой работы.

PR- Первый альбом - это стартовая площадка, и во втором альбоме, я начал создавать свой собственный стиль. Я всегда предпочитал минор мажору. И кроме этого я пытался комбинировать техническую сторону с энергией рока и с мелодикой.

GJ- Трек лист «Rape of Earth» включает в себя кавер версию трека джаз легенды Джанго Рейнхардта, которая называется «Nuages», что вы можете сказать об этом?

PR- Мне всегда нравился этот трек. Но я хотел сделать что-то другое, потому что Джанго очень хороший исполнитель, и потому что существует уже очень много хороших кавер версий «Nuages». Поэтому я решил не проигрывать ее так как она есть, я замедлил темп, для более объемного звучания. Мне очень нравится мелодика трека, но оригинал проигрывается быстрее, это чуть радостная музыка, если можно так выразиться. Кроме того - это дань уважения, потому что он был одним из первых гитаристов, который получил известность как соло исполнитель.

GJ- Жан Мишель Жарр выступил продюсером вашего альбома «Amphibia», выпущенного в 1996 году. Как он на вас повлиял?

PR- Он больше выступал в роли продюсера, но так же оказал некоторое влияние. У него было полно идей. Альбом включал в себя более растянутые части, более атмосферные, более длинные композиции. Сделать трибьют Вивальди было его идеей. Он думал, что нам нужна композиция, которая заставит людей заинтересоваться моей музыкой. Что-то техничное. Чтобы сохранить мой стиль, но в это же время сыграть такое, что каждый знал бы. Для этого очень хорошо подошла композиция «Presto», которую я записал для альбома и сыграл впервые вживую в Париже в 1995 году.

GJ- «Equinoxe 4» тоже был включен.

PR- да но эта композиция была другой. Начиналась она как шутка. Когда мы ездили с Europe in Concert, во время одного из выходных. У меня появилась идея сменить темп этой композиции, и я решил записать демо-версию, прежде чем вернуться. И я показал эту запись Жану Мишелю и, и она ему понравилась.

GJ- Итак, ваш новый альбом увидел свет. Что можете сказать о нем?

PR- Эфемерный мир… С одной стороны это альбом в жанре прогрессив, с другой стороны более похож техно… особенно часть с барабанами. Я использовал странные темпы, такие как 7/4 и 5/4
Я всегда пользуюсь этим приемом, на этом альбоме я использовал его много раз. Я думаю, что нашел правильный баланс.

GJ-А как вы сочиняете свою музыку? Для меня лично это не похоже на обычную структуру песни с припевом и куплетами, это напоминает классические композиции.

PR- Определенно это не песни, это действительно более похоже на классическую музыку, когда одна мелодия перетекает в другую. Сочинять - это долгий процесс, потому что я сочиняю каждую часть, включая барабаны, басы и клавиши. Я составляю все части и так же программирую части, которые будут играться на клавишах.

GJ- А что же о будущем? У вас планируются альбомы к выходу?

PR- Сначала лучшее. С Дрейфус позвонили мне и сказали, что хотят выпустить альбом Лучшее их артистов, я согласился, и скоро альбом с выборкой треков из старых альбомов увидит свет. Это вообщем-то не очень интересно для артиста, но это важно для звукозаписывающих компаний с финансовой точки зрения. Мой следующий альбом, возможно будет записан в сентябре (2006) и на нем будет представлена только классическая музыка. Он будет записан с концертным пианистом и электрической гитарой. С Трибьютом Вивальди это конечно не сравнить, так как в той композиции мы переложили оригинальную мелодию на звуки хэви-метала. Новым альбомом я постараюсь отдать дань уважения классической музыке. Это будет как соната для пианино и скрипки. Я не буду пытаться создать «тяжелую» версию, но электрогитара необходима, потому что нам нужны длинные ноты.

GJ- Расскажите нам о проекте «Элегия»

PR- вы его не знаете? Это метал-группа из вашей страны! Это было в период, когда мне нужно было заняться чем-то еще. Вы знаете, я выпустил два соло альбома, затем работал с Жаном Мишелем Жаром, записывал «On the edge» и после этого мне нужна была передышка для того, что бы освежиться, сделать что-нибудь другое, найти новые идеи. Сначала я работал с исполнителем из «Элегии» над двумя сольными альбомами, потом я стал работать с самой группой. Эта метал-группа с прогрессив стилем.

GJ- А проект Консорциум?

PR- О да, это проект с исполнителем из «Элегии». Я записал 4 альбома с ними, два из которых были именно с исполнителем.. По факту, тоже самое и с этим альбомом. Я просто делал что-то отличное от того, что я делал раньше, я не стоял на месте.

GJ- Я слышал, что вы работаете н над новым альбомом Франсиса Римбэра

PR- да. Франсис меня попросил. Через несколько недель мы с ним встречаемся, чтобы записать некоторые части. Он попросил меня сыграть на гитаре в нескольких песнях, и я весь в предвкушении! Я делал тоже самое с Домиником Перье для его группы « Stone age», где я играл на гитаре в первых двух альбомах. И недавно он попросил меня поработать над его новым альбомом. Вы знаете, это позволяет раскрывать в себе доселе неизвестные тебе стороны В прошлом они узнали достаточно хорошо меня, как я могу сыграть на гитаре, и попросили меня приехать сыграть соло. Это было немного не в моем стиле, но я старался сделать это так хорошо, как я могу с их музыкой.

GJ-А как вам удалось познакомиться с Жаном Мишелем Жарром?

PR-Это довольно-таки длинная история. Впервые я встретился с ним в 1991 году на метал-концерте. Тогда я просто прошел мимо него за сцену. Я просто увидел его, прошел мимо и уехал домой. Дома я понял, что мне следовало бы поговорить с этим человеком, потому что знал, что он делает электронную музыку. Однако если он посещает такие мероприятия, значит, ему должны нравиться гитары. Позже я приехал в компанию Дрейфус, и, поговорив с женщиной на ресепшен, я оставил ей свой последний альбом с просьбой по возможности передать его Жану Мишелю. Я ей объяснил, зачем мне все это нужно, и что мне хотелось бы, что бы он прослушал эту запись. Она все приняла и я вернулся домой. Я думаю, что поступил так, потому что почувствовал, что могу что-то потерять. Спустя две недели, я и думать уже забыл о происшедшем, как вдруг позвонил телефон. Я практиковался игре на гитаре, и поэтому не ответил на звонок, но потом я прослушал сообщение на автоответчике: «Это Жан Мишель, мне очень понравился твой альбом, нам надо встретиться». И все, что я мог сказать это было «УАУ!». Вот как все и началось. Я встретился с Жаном Мишелем, и мы долго говорили о музыке. Я думаю, что вышел на контакт с Дрейфусом в декабре 1991, а с Жаном Мишелем в январе 1992. Я записал еще несколько демо-композиций для него, что бы показать, что такое гитарная музыка. Я поработал над Randez-vous II и еще над несколькими композициями. Я отдал ему пленку (в то время были еще пленки), что бы он послушал ее и привык к своей собственной музыке с элементами гитары в ней. После этого он пригласил меня с ним поработать на студии, и я бывал там много раз вместе с Патриком Пеламоргом. Мы сделали еще несколько треков с гитарой, а потом пошли вслед за идеей. И вот так все началось.

GJ- Я подразумеваю вы знали Жана Мишеля до этого?

PR-Да, конечно.

GJ-А вы слушали что-нибудь из его музыки?

PR- да у меня есть несколько его альбомов: Oxygene, Equinoxe, Revolution и Zoolook. Я также видел его выступления по телевизору. И в то время я думал, что это здорово! Но я боялся. Что ему может не понравиться то, что я делаю. Затем я услышал интервью. Где он говорил, что ему нравится Джимми Хендрикс, и что сначала Жан Мишель играл на гитаре. И поэтому я подумал, а почему бы и нет?

GJ- И ведь сработало?

PR- Да, поэтому я и пытался! Нужно брать во внимание все возможности! Раньше я никогда не контактировал с другими французскими музыкантами. Потому что я не делаю коммерческую музыку. Это - не мое. Но с Жаном Мишелем все получилось по-другому. Я думаю, что это из-за классического подхода и потому что это инструментальная музыка, и именно между нами возникла эта связь, которую я никак не мог установить
с другими французскими исполнителями.

GJ- А вам нравится другая электронная музыка

PR- Да. Когда я был моложе я слушал такие группы как Tangerine dream и Kraftwerk. Мне очень нравился их объемный звук, немного такой мечтательный. Мне вообще-то нравится музыка в стиле техно или что-либо подобное, хотя я играл с группой, которая пытались смешать этот тип музыки с роком.

GJ - Вы продолжили работать с Жаном Мишелем, записали альбом Chronologie. Что вы помните из этого?

PR- О, это было круто! Я получил потрясающий опыт! Жан Мишель - очень открытый человек. Он никогда не говорил: «Сыграй это, сыграй то, сделай это, сделай то». Он очень открытый человек! Сначала он подкинул мне несколько идей, после чего я записал 2или 3 соло. Потом мы сели и обсудили все в ключе «Мне нравится начало этого, но мне не нравится то…» или же «Вот это круто!» и.т.д.!

GJ- Потом вы отправились в турне в поддержку Chronologie, что вы помните из этого?

PR- Это было потрясающее турне. Я был как ребенок! Я и раньше выступал на больших шоу перед 30 000 тысячами зрителей. Но с Жаном Мишелем, это было как на космическом корабле, который вот-вот прибудет куда-то. Сначала мы репетировали в его студии в Кройси, затем переехали на Виллакублей, военное место. И я увидел сцену впервые, увидел сцену с огромными экранами. Она была словно космический корабль. Атмосфера там была потрясающая. И мне была отведена большая часть шоу. И это необычно, многие артисты выступают с сессионными музыкантами, но вот что бы отводить им такую большую роль… например, трибьют Вивальди. Для меня это была отличная возможность сыграть свою музыку. Это останется очень ярким воспоминанием. Каждый раз, когда я играю с Жаном Мишелем, отличается от всех остальных!

GJ- многие испытывают трудности в отнесении музыки Жана Мишеля к какому-либо музыкальному жанру. А вы что думаете?

PR- Знаете, в этом случае его имя стало его стилем. Я думаю, что этого хочет достичь каждый артист. И это ко всему же еще и большой комплимент.

GJ- Что вы думаете о комбинации электронной музыки и хард рок гитары?

PR- Гитара привносит динамичность. Что мне нравится в электронной музыке, так это наличие различных звуков, много слоев и гармоний. Она очень ровная, почти оркестровая. Но когда отсутствует намерение играть музыку, барабанщик или гитарист испытывают музыкальный «голод». Музыку можно почувствовать. С электронной музыкой все происходит следующим образом *рисует в воздухе прямую линию*, но в некоторых композициях тебе хочется почувствовать толчок, Гитары придают остроту музыке, и я думаю, что и для электронной музыки это тоже подойдёт.

GJ-Какой ваш любимый трек у Жана Мишеля Жарра, под который вы солируете?

PR-Вау, сложный вопрос... *немного думает* Я думаю что это Rendez-vous II. И я думаю, что я я один из немногих, кому действительно нравится Chronologie I.

GJ-Мне тоже, так что Вы не одиноки!

PR- Замечательно, тогда Вы понимаете, почему мне нравится эта композиция.

GJ- Она очень хорошо построена, она – волшебна.

PR- Совершенно точно! Во время Chronologie-тура, я ждал своего появления на сцене, и музыканты сыграли Chronologie I, и все что я смог сказать было УАУ! Я также люблю Chronologie II за соло.

GJ- Итак вы сыграли несколько сольных партий. Начиная с Rendez-vous II и IV во время Europe in concert?

PR- Да, Chronologie IV, Chronologie II…

GJ –Ethnicolor и Souvenir of China во время the Tolerance concert…

PR – Да, и Revolution. Я играл на гитаре Revolutions в Греции. Сначала они хотели, что бы в этом треке у них был скрипач, но он отменил свое участие в последнюю минуту, и я предложил сыграть на гитаре в этом треке.

GJ – Есть ли какие-либо треки, которые вы еще никогда не исполняли и в которых вам хотелось бы солировать?

PR – О, это сложно… Ethnicolor был интересным. Мне бы хотелось сыграть Rendez-vous II когда-нибудь снова.

GJ- Я слышал, что вы делали хард роковые версии композиций Жана Мишеля. Сказанное скорее всего будет шуткой, но есть ли возможность что когда-нибудь мы их услышим?

PR- Честно, нет… Я не думаю, что у меня сохранились записи.

GJ- Во время нескольких последних шоу вы играли Трибьют Вивальди, не хотелось ли вам исполнить в один прекрасный день какие-либо другие свои композиции?

PR- Нет, нет. Как я уже сказал, мне бы хотелось сыграть что-нибудь из его старых композиций. Во время последнего шоу в Гданьске, было очень сложно влиться в шоу только с двумя композициями. Мне бы хотелось отыграть немного побольше в следующий раз.

GJ- Жан Мишель Жарр работал только с одним гитаристом до этого- Хэнком Марвином. Что вы думаете об этом?

PR- Слушал ли я музыку группы The Shadows? И я всегда находил очень интересным исполнять мелодию на ведущей гитаре. И я хочу поблагодарить этого парня за идею. И Гай Делакруа сыграл просто замечательно на бас-гитаре во время тура и Лорен Фашо.

GJ- Вы скучаете по группе, когда выступаете на сцене.

PR- Да. Иногда. Но я думаю, что знаю, почему Жан Мишель так поступает. Я полагаю, он не хочет звучать как поп-рок группа. Это не в его стиле. Но, так как я сам являюсь рок-музыкантом, мне нравится играть в группе. Но как на концерте Pour la tolerance в Париже, все эти дополнительные инструменты такие как басы, барабаны, перкуссия, все это добавляет остроты звуку. Для меня так легче влиться, и мне нравится общение с музыкантами на сцене.

GJ- Вы это предпочитаете?

PR- Да, для себя…

GJ- Совсем недавно Жан Мишель начал работать с другим гитаристом – Клодом Самаром.

PR- Я знаю его, точнее выразиться - слышал его имя. Мы встречались с ним всего лишь несколько раз, но я знаю его как сессионного музыканта. У нас разные подходы к игре на гитаре, но между нами присутствует большое уважение.

GJ- До вашей работы с Жаном Мишелем, Доминик Перье солировал на гитаре в группе. Что вы думаете о соло на синтезаторах в сравнении с гитарными соло?

PR- Ох, сложный вопрос. Я думаю, это здорово, так как это не близко к гитарному звучанию. Это то что мне нравится в Перье, у него свой стиль исполнения, и хотя иногда это близко по звучанию к гитаре(по стилю и звуку), все равно звучит здорово. Но все-таки, я считаю, что синтезаторы не должны имитировать уже существующие инструменты. Они должны воспроизводить звуки. Которые ты не можешь получить, используя другие инструменты. Если синтезатор будет играть на заднем плане, тогда в этом есть смысл. Если в оркестре есть скрипки и рожки, то их можно использовать в качестве синтезированных звуков на заднем плане. Например, этот звук, который использовался Жаном Мишелем в Oxygene - он особенный, так как его нельзя получить при помощи других инструментов.

GJ- Знаменитое соло Доминика Перье, сыгранное им в Magnetic fields II. Одно из нескольких, которое вы так и не сыграли

PR- да, я может быть попробую в один прекрасный день. Работая над Rendez-vous II, я имитировал его соло, и это было забавно, так как расстановка пальцев была различной. И это всегда техническая трудность, но все получилось!

GJ- А как насчет будущего сотрудничества с Жаном Мишелем?

PR- Я не знаю. Пока. Возможно, я буду частью его будущих шоу, и буду очень этому рад. Но я не думаю, что буду работать с ним в студии. Скорее буду выступать вживую.

GJ- У меня нет больше вопросов. Есть что-то, что вы хотите сказать Жану Мишелю или возможно его фанатам?

PR-Да, фанатам Жана Мишеля! Вещь которую я ценю больше всего, это то, куда бы я ни ехал с Жаном Мишелем, я всегда встречаю людей из Европы. Вы можете встретить его фанатов повсюду И поначалу люди были…. *скрещивает пальцы* как рок гитары хммм…? Но сейчас у меня установился контакт с его фанатами, и это здорово! В будущем, я надеюсь встретиться с еще большим количеством его фанатов. И я надеюсь, что не побеспокоил тех, кому не нравится звуки моей гитары…..

GJ- Спасибо большое!

PR- Пожалуйста!

Интервью с Клодом Самаром

2009-02-09T04:32:00.000-08:00

В 2002 году количество человек, аккомпанирующих Жану Мишелю Жарру, было уменьшено до двух. Но потом их стало трое. Очевидно, что какой-то новый человек играл на стрит-органе в Китае и так же ловко подыгрывал на синте и гитаре. Тем не менее, его даже нормально не представили. Мы отловили его в его маленькой студии на восточных берегах реки Сены. Кто же этот лысый парень в смешной кепке?

Клод: Меня зовут Клод Самар. Я французский композитор, аранжировщик, продюсер, а начинал я с игры на гитаре. Я имею в виду, что начинал я свою музыкальную карьеру как гитарист. Я играл во многих парижских студиях со многими известными артистами. Потом я сам стал делать аранжировки, что было заметным прогрессом в моей работе как аранжировщика, продюсера. И только недавно я был добавлен в команду Жана Мишеля как музыкальный директор.

GeeJee: Но Вы ведь также выступаете на сцене как гитарист и клавишник.
Клод: Да, к счастью, так и есть, хаха. Было бы немного обидно, если музыкальную аранжировку делаешь ты, а исполняет её кто-то другой. Так что я очень рад, что играю на сцене. К тому же у нас просто поразительные шоу, поэтому очень приятно в это время находится на сцене, смотреть на всех этих людей. Особенно при таком непередаваемом эмоциональном подъеме, который был однажды в Гданьске, на сцене находиться - одно удовольствие.

GeeJee: Возвращаясь немного назад, Вы участвовали в обоих концертах в Пекине и Гданске. Что Вы можете сказать об этих шоу?
Клод: Я думаю, концерт в Китае был просто потрясающим. Он был очень зрелищным. Это очень значимый концерт для меня - как испытание. Я должен был показать, что я могу делать то, что Жан Мишель ждет от меня. Мне было самому интересно узнать, справлюсь я с заданием или нет. Это во-первых. Во-вторых, Китай для меня был настоящим открытием. Мне очень интересно было играть со всеми этими виртуозными музыкантами, 85 из симфонического и 65 из национального оркестра. Гданьск был чем-то другим. - Более эмоциональным. Отличные певцы и хор. Настроение было великолепное: особенно когда мы играли "Mury", все начали махать руками и это было просто нечто!

GeeJee: В Гданьске Вы играли на стрит-органе, но никто так и не сказал, что именно Вы играли.
Клод: Да, это была Tribute to Chopin. Я уже не помню название композиции. Я думаю, что Жан Мишель подумал о том, чтобы сыграть композицию Шопена тогда, когда мы были в Польше.

GeeJee: По некоторым слухам, первоначально в список Жан Мишель хотел включить такие композиции как "Revolution, revolutions" и оставшаяся часть "Industrial revolution". Что Вы можете сказать насчет этих нереализованных идей?
Клод: Ничего такого не было. Жан Мишель хотел в самом начале поставить вступительную часть "Industrial revolution". Ничего о более ранних планах по поводу трек-листа концерта я не знаю.

GeeJee: Многие фанаты скучают по тем дням, когда Жан-Мишель выходил на сцену с целой командой. Что Вы можете об этом сказать?
Клод: Честно говоря, во время наших первых встреч с Жаном Мишелем, Франсисом и Патриком, когда они показывали мне шоу в Дании, на сцене их было всего двое. Тогда я сказал, что мне это нравится. Это было отлично. Мне знакомо то, что они делают, все те люди, которые работали с ним - мои друзья, так что я знаю их, и помню, как они мне говорили, что отправляются в очередной тур с Жаном Мишелем. Тогда я им даже завидовал, потому я был тогда всего одним из тех миллионов фанатов, которые пришли на концерт сюда, в Ля Дефенс. А мои друзья были с ним на сцене.
Насколько мне известно, Жан-Мишель вряд ли будет так работать в ближайшем будущем. Возможно, он просто возьмет себе только одного электронщика на сцену.

GeeJee: Будучи сами гитаристом, что Вы можете сказать о Патрике Ронда?
Клод: Каждый раз, когда я вижу, как он играет, я сожалею, что не провел больше времени за гитарой. Каждый раз, когда я вижу его за игрой, я представляю, что возможно, ВОЗМОЖНО, если бы я тратил столько же времени за игрой на гитаре, может, я достиг бы его уровня. Он прекрасный гитарист, один из лучших, что я когда-либо видел.

GeeJee: Клод, Вы заняты в мировой музыке, сами играли на различных видах гитар. Как Вы думаете, это как-то отразится на будущей музыке Жана Мишеля?
Клод: Возможно, возможно. В Гданьске я играл на боттлнэк-гитаре, но я не думаю, что Жан Мишель захочет сделать мировую музыку такой, какой она была в 90-е. Он очень требовательно к этому относится, поэтому, мне кажется, он не считает это подходящим для его электронной музыки. И, что касается гитар, то я уже сыграл достаточно много гитарных партий в Гданьске и, надеюсь, еще сыграю столько же в будущем.

GeeJee: Какая из композиций, над которыми Вы работали, особенно Вам нравится?
Клод: "Voyage a Beijing". Мне очень нравится эта композиция.

GeeJee: Какой из альбомов Жан-Мишеля нравится Вам больше всего?
Клауд: Мой самый любимый это Zoolook. Я был одним из многих артистов, кто брал пример с этого альбома :D

GeeJee: Давайте поговорим о новом альбоме Жан-Мишеля. Вы как-то заняты в нем?
Клод: Жан-Мишель говорил о своем новом проекте и предложил мне принять участие в работе над ним. Но я пока не притронулся к ней. Думаю, что новый альбом фанатом понравится, потому что он, возможно, будет содержать в себе больше органичных звуков.

GeeJee: По некоторым слухам, новый альбом Жан-Мишеля должен быть немного похожим на альбом Metamorphoses, где были приглашенные вокалисты, были хоровые партии, а также оркестровые аранжировки. Что Вы можете об этом сказать?
Клод: не знаю, откуда идут такие слухи, но многое уже изменилось с того времени.

GeeJee: Некоторые фанаты хотят, чтобы Жан Мишель снова взялся за свои старые аналоговые синтезаторы. Вы не знаете, будет ли он их использовать в своем новом альбоме?
Клод: Я думаю, альбом будет органичным. Насколько мне известно, он не будет основываться на виртуальных инструментах. Я не думаю, что он будет полностью состоять из компьютерных звуков. Жан Мишель с огромным энтузиазмом относится к этому альбому и очень усердно над ним работает.

GeeJee: Как насчет вашего союза с Жаном Мишелем в будущем?
Клод: Надеюсь, что я смогу внести свой вклад в новый альбом Жана Мишеля, и надеюсь, что это и в будущем будет мне позволено. Но я еще не начинал работать над этим проектом.

GeeJee: Есть ли что-то, что Вы бы хотели сказать поклонникам Жана Мишеля?
Клод: Ну, я могу сказать, что все просто отлично! Недавно я встретился с двумя настоящими поклонниками и скоро у них откроется свой классный сайт.

GeeJee: Вы один из немногих, кто увидел сайт еще до его открытия. Что-нибудь хотите сказать?
Клод: Да, сайт просто потрясающий. В нем будет много информации и он соберет много фанатов, не важно, просто ли вы слушатель, или более заинтересованы в технической части, музыкант, здесь вы все сможете найти. До этого еще ничего подобного не было.

Спасибо Клоду Самару за это замечательное интервью.(24.05.2007)